Страница 68 из 77
На следующий день до нас дошли дикие слухи: якобы Артур отправился с Кердиком в его королевскую крепость; другие говорили, будто бы Император обошел ночью войска Мордреда и направляется в земли Мэлгуна; третьи уверяли, что король движется в сторону Камланна. Ясно только, что на границе Думнонии его больше нет.
— Ну и что нам делать? — с тревогой спросил меня Сандде.
— Если он действительно решил идти в Гвинед, дорога туда лежит через Каэр-Кери, — ответила я. — Это город, а не крепость. Там не может быть никаких войск, они просто не нужны. Несколько дней город продержится и так. Я бы послала туда отряд.
Сандде согласился. Еще мы подумали, не стоит ли послать другой отряд в Баддон. Этот город, однако, был укреплен и охранялся, и мы решили, что не можем терять людей во время штурма, потому что, если Артур действительно придет в Инис Витрин, на счету будет каждый человек. Закончив обсуждение планов, я спустилась в город, спросить, не захочет ли кто-нибудь из монахов поработать в госпитале, который я вчера основала. Конечно, в самом монастыре госпиталю было бы лучше, но я не могла допустить, чтобы наши возможные раненые попали в руки Медро в случае осады.
В тот день нас прибавилось еще на пятьсот человек. Мордреда по-прежнему не было. Ночью я поздно ушла спать. Я очень устала, как-то даже слишком, подумала я, расчесывая волосы. Впрочем, чему удивляться? Мне скоро тридцать восемь. Не девочка уже, чтобы бегать целый день. Я вспомнила девушек, с которыми играла в молодости, попробовала представить, какими они стали сейчас. Вышли замуж за каких-нибудь фермеров на Севере, работают в своих домишках или на полях. Никому из них не понять, что значит ходить по лезвию меча. У них дети — я подумала об одной или двух, о которых знала, что они умерли при родах. Возможно, их сыновья готовятся сражаться на этой войне. Но как они жили все эти годы? Споры со слугами, пение за ткацким станком, пряжа, приготовление пищи, сплетни с соседями — а теперь за дверями их домов завывает война. Женщины… с широкими бедрами и большой грудью, выкормившие не одного ребенка; измученные лица, заботы, заботы, заботы… Я взяла зеркало, лежавшее на столе в углу. В комнате было темновато, горела единственная лампа. Эйвлин и еще две девушки, поселившиеся у нас из-за тесноты в крепости, давно спали в соседней комнате. Я слышала их тихое ровное дыхание. Я подняла зеркало так, чтобы отраженный свет лампы осветил мое лицо. Да, тоже измученное, только не заботами по дому, работой в поле или деторождением. А какая разница? Старость скоро придет, она уже на пороге.
Я положила зеркало. Бог или Судьба избрали меня среди прочих, бросили от ткацкого станка в самое сердце бури. Сплошные молнии и черный ветер. Однажды я говорила Бедиверу, что наша империя — это стена, спасающая от ветра. И я оказалась самым слабым местом в этой стене. Камни выпали, порядок нарушен, буря надвигается.
Ладно, сейчас не время размышлять об этом. Вот если выживу, тогда и подумаю, а сейчас дел много. Я легла в постель, и перед тем, как заснуть, прислушалась к посвисту ветра в карнизе.
* * *
Меня трясли за плечо, тихо приговаривая: «Моя госпожа! Моя леди!»
С трудом разлепив глаза, я села. Возле меня стояла Эйвлин.
— Миледи, — прошептала она, — прибыл гонец. Вас просят прийти как можно скорее.
Я вскочила и натянула платье, забыв нижнюю тунику, надела туфли.
— Куда идти?
Она уже протягивала мне плащ.
— В госпиталь, миледи. Говорят, посланник вот-вот умрет.
Под госпиталь я отвела гостевой дом Сандде, там хватало места и его легко было прогреть. Помещение еще предстояло очистить, но уже сейчас оно могло использоваться по назначению.
— Я уйду и буду там столько, сколько понадобится. Нет, не надо идти со мной. Иди спать. Посыльный еще здесь?
Посыльный ждал, привались к двери. Он поспешно отскочил, когда я вышла. Дул сильный ветер, и звезды в небе горели ярким, холодным огнем. Запад затянула дымка, обещавшая снег. До рассвета оставалось, наверное, около четырех часов. Холодно. Мы побежали в гостевой дом, там было теплее.
Лорд Сандде сидел в тускло освещенной комнате, на тюфяках у стены лежали несколько раненых. Хозяин Инис Витрин выглядел очень мрачным, но, когда я вошла, бодро вскочил, пробормотал приветствие и махнул рукой на дверь в одну из комнат. Я шагнула в ярко освещенное помещение и увидела Гавейна, неподвижно лежавшего на постели. Голову рыцаря охватывала повязка, пропитанная кровью. Над ним склонялся лекарь.
Я остановилась и в ужасе уставилась на сильно исхудавшего друга.
— Что… — начала я и тут увидела Риса на коленях рядом с лекарем; он повернулся и посмотрел на меня. — Рис! Что произошло?
Он быстро встал и хмуро посмотрел на Гавейна. Лекарь нетерпеливо кивнул ему. Слуга подошел, подтолкнул меня обратно, вышел вслед за мной и прикрыл за собой дверь.
— Моя госпожа, — Рис очень волновался и даже не заметил, что взял меня за руку и крепко сжал. — Мне сказали, что вы здесь, и я просил вас придти. Не могу поверить. Лекарь говорит, что милорд умирает. Он точно знает?
— Это монах из Инис Витрин. Говорят, очень опытный. Но что случилось? Как... Артур послал сюда Гавейна?
Рис отпустил мою руку, потер ладонями лицо и волосы, мгновение постоял, не отнимая рук от лица, и устало кивнул.
— Вот так оно и получается. Он не хотел лечиться, хотел отправиться в бой, как только сможет сесть в седло. Пока мы ехали обратно в Британию, было лучше — на корабле особенно не побегаешь. А как приехали… Миледи, лекари ему говорили: не волноваться ни в коем случае. Император его и сюда послал, лишь бы он не лез в драку. А на севере полно вооруженных людей, ну, этих, наемников. Они готовы сражаться за кого угодно, или просто за себя. Вот мы таких и встретили. Им наши лошади приглянулись. Хозяин некоторых убил, а остальные разбежались с испугу. А еще через полмили он упал с лошади, в обморок упал. Голова опять кровить начала. Я никак не мог его в чувство привести, и кровь остановить не мог. Я даже пытался прижигание сделать, вон, здешний лекарь то же самое делал. В дороге хозяин принимался разговаривать, да только с теми людьми, которых там не было. Я его сюда привез. А они говорят: умрет твой хозяин, несколько часов осталось, он и так уже ниже пояса мертвый.
Воцарилось молчание. Потом Сандде спросил:
— Что с посланием?
Рис непонимающе посмотрел на него. Сандде смотрел в пол, жевал усы и поправлял перевязь. Рис словно опомнился.
— Да. Вы же его не знали, — горько промолвил он. — А послание… — он повозился с поясом и достал свиток. — Вот письмо. Я его забрал после того, как он с коня упал.
Сандде нетерпеливо взял письмо, посмотрел на печать и протянул мне, прося прочитать. Я с удивлением разглядывала печать. Она была восковая, с ламповой копотью, но имперский дракон виден был отчетливо.
— Пожалуйста, миледи, — поторопил меня Сандде. — Нам надо знать, что делать.
Я сломала печать, подошла к лампе и начала читать.
«Лорду Инис Витрин, благородному Сандде, от Артура Августа, императора Британии», — прочитала я и опустила пергамент. — Лорд Сандде, лорд Гавейн ап Лот — мой друг. Вы знаете, почему он умирает? Есть надежда?
Сандде неловко махнул рукой.
— Мне просто сказали, что он умирает.
— Осколок кости, — подал голос Рис. — Это когда его первый раз ранили. Кости плохо срослись, так лекарь сказал. Теперь кость давит на мозг. Хирург говорит, слишком глубоко, ему не добраться. Еще одну рану он на дороге получил, но это уже не важно. «Несколько часов», он сказал. Он даже не пытался помочь. — Рис со всхлипом вздохнул и опять потер лицо.
— Понятно, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать, и снова поднесла пергамент к свету.
«… Привет от Артура Августа. Друг мой, не знаю, как тебя благодарить. Прошу, не уходи с Инис Витрин, жди там и собери как можно больше людей. Отправляй сообщения в те места, которые назовет мой посол. Он человек очень опытный, ты можешь доверять его словам, как моим. Он сообщит о моих планах. Если можешь, пошли припасы, особенно зерно, туда, куда он скажет, потому что нам, возможно, придется отказаться от собственных припасов ради быстроты. В следующем послании я укажу место, куда следует отвести все силы, там замаскируйтесь, как сможете. Надеюсь устроить ловушку для Мордреда и Мэлгуна. Больше письму доверить не могу. Да поможет тебе Бог!»