Страница 43 из 77
Перед Артуром уже стоял Бедивер, и я стала смотреть на него, после того как мои стражи указали мне место справа от рыцаря. Рыцарь стоял в обычной темной одежде, но без всяких знаков различия, без оружия… Монах, а не лорд-воин. Только когда мы встретились глазами, в нем промелькнуло что-то знакомое: сожаление, мольба о прощении или любовь — я не успела рассмотреть, потому что он сразу отвернулся. Стражи ударили по полу древками копий, и суд начался.
Артур встал и развернул свиток улик.
— Бедивер, сын Брендана, бывший военачальник Братства, и Гвинвифар, дочь Огирфана, обвиняются в оскорблении императорского величия, согласно законам Римской и Британской Империй, а также в прелюбодеянии. Обвинение предъявлено Мордредом, сыном Лота. Лорд Мордред, повторите перед свидетелями обвинение, которое вы выдвинули против этих людей.
Медро встал с места сбоку от помоста и, подойдя к Артуру, остановился слева от него. Сегодня он изменил своему обычному плащу шафранового цвета. На смену ему пришел плащ с малиновой окантовкой и такой же золотой воротник, какой надел Артур. Прежде чем начать говорить, он сделал паузу, убедился, что все в Зале заметили его сходство с Верховным Королем. Затем, не глядя на нас с Бедивером, он рассказал о том, как ему удалось обнаружить прелюбодеяние. Иногда он добавлял в ясный голос нотку печали, показывая, насколько сам поражен ужасными событиями. Я наблюдала за Артуром. Мой муж выглядел еще более усталым и изможденным, чем обычно в последнее время, но лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Мне уже доводилось видеть подобное выражение, и я знала, что оно скрывает, но для многих оно казалось просто холодным и невозмутимым.
Это странное чувство: стоять перед Артуром и выслушивать, как Мордред обвиняет меня. Еще недавно на месте короля сидела я, выслушивала обвинения и выносила приговоры. Пожалуй, эта странность помогала мне удержаться на плаву. Всё лучше, чем позор и ярость к Медро, чья гладкая речь выставляла меня просто чудовищем.
— В ночь перед тем, как стало известно об этих преступлениях, в Зале проходил пир, — соловьем разливался Мордред. — Я ушел рано, потому что эти развратники возмущали меня давно. Мне нужна была ясная голова на случай, если произойдут какие-нибудь события. Все-таки вас, милорд, не было в крепости, а в ваше отсутствие всякое может случиться.
— Объясните, что вы имеете в виду, — уже в который раз остановил его Артур. Мордред то и дело намекал на то, что мы с Бедивером замышляли свержение Императора, но Артур неизменно останавливал его, требуя доказательств. Доказательств не было, так что Мордреду каждый раз приходилось оставлять свои намеки и возвращаться к основной теме слушаний.
— Я просто хотел сохранять бдительность, — поспешно сказал он, — на случай, если в ваше отсутствие возникнут какие-то проблемы, которыми эти преступники могут пренебречь, увлеченные своей предательской любовью.
— У вас были основания подозревать этих двоих в небрежении своими обязанностями?
— Нет, милорд; но я подумал, что, учитывая обстоятельства, они могли проявить подобное небрежение.
— Ах, вот как! Может быть, вы ставите под сомнение то, как они выполняли свои обязанности потому, что считаете себя более рачительным хозяином? Или, быть может, вас волновала судьба вашего друга, лорда Лленлевка, сына Крейддола, сидящего под арестом по обвинению в клевете на императорское величество? Вы опасались, как бы он не заболел?
— Милорд, я ведь ничего не утверждаю. А мой друг Лленлевк просто высказал предположение, что эти двое — преступники. Что и доказали последующие события.
— Действительно. Мне сообщили, что он также называл преступником меня, и что он убил на поединке члена Братства, защищавшего мое имя.
Мордред улыбнулся, как бы извиняясь перед Залом за нападки Артура.
— Милорд, я ни слова не сказал ни о каких обвинениях в ваш адрес, даже не знаю о них. Я всего лишь заботился о благополучии крепости в ваше отсутствие.
— Мы приветствуем вашу преданность, лорд Мордред. Значит, у вас не было доказательств новых преступлений обвиняемых или каких-либо оснований подозревать их?
Артур прервал поток красноречия Мордреда весьма недвусмысленно, и это поставило выступающего в тупик. Он помолчал, справляясь с раздражением, понял, что его намеки ни к чему не приведут в суде, и тише, чем раньше, ответил: «Нет».
— Понятно, — кивнул Артур. — Итак, вы рано покинули пир, полагаю, после ссоры с лордом Гавейном?
Теперь раздражение Мордреда заметили все.
— Да, мой господин.
— И все же после пира вы подошли к лорду Гвальхаведу и рассказали ему о своих подозрениях относительно лорда Бедивера и леди Гвинвифар.
— Да, мой господин.
Артур заглянул в свиток перед ним, и снова поднял глаза на Мордреда.
— В своих показаниях вы говорите, что просто обсуждали ситуацию с другом, когда лорд Гвальхавед оспорил ваши утверждения. А теперь вы соглашаетесь с лордом Гвальхаведом и утверждаете, что подошли к нему намеренно. Так что было на самом деле, лорд Мордред?
Медро сверкнул глазами на Артура, но король оставался невозмутимым. Сторонний наблюдатель мог бы заметить только легкую заинтересованность в деле выяснения истины.
— Мне кажется, я сначала разговаривал с другом, милорд, а затем, увидев лорда Гвальхаведа, обратился и к нему. — Медро смотрел в пол.
— Ах вот как. И вы предположили, что леди Гвинвифар была с лордом Бедивером?
— Предположил, милорд. Он категорически отрицал такую возможность, и я предложил проверить это предположение. Сначала мы пошли в дом женщины и не получили ответа, когда постучали в дверь; а затем, придя в дом лорда Бедивера, мы обнаружили их двоих... — в голосе Мордреда послышался праведный гнев, — они тяжело дышали в объятиях друг друга на постели.
— Так. И вы их арестовали?
— Да. Лорд Бедивер сначала хотел сопротивляться, но дама настояла на том, чтобы он подчинился нам.
— Дама приказала вам послать за лордом Кеем, который после ее ареста должен занимать должность управителя крепости.
— Я послал за лордом Кеем, милорд, как только стало известно о преступлении.
— В самом деле? Вот здесь у меня показания четырех свидетелей, что женщина потребовала от вас послать за лордом Кеем, а вы ее оскорбляли. В конце концов, лорд Кей прибыл, потому что по требованию женщины за ним отправился лорд Гвальхавед. Это было вполне разумное действие, поскольку у вас не было полномочий арестовывать этих двоих, и поскольку ваше положение выглядит довольно предосудительным: вы ворвались в дом лорда Бедивера до того, как его обвинили.
— Милорд, — сдерживая ярость, проговорил Мордред, — возможно, в пылу рвения, став свидетелем прелюбодеяния, фактически совершенного у меня на глазах, я вел себя несколько несдержанно и действовал неосмотрительно. Но я отстаивал вашу честь. Я с самого начала хотел послать за лордом Кеем.
— Благодарю вас, лорд Мордред, без вас это преступление не удалось бы раскрыть. У вас есть что добавить к своим показаниям?
Добавить Медро очень хотелось, но, подумав, он решил промолчать.
— Нет, милорд, кроме моего сожаления по поводу такого пятна на вашем имени и чести.
— Хорошо. Можете сесть. Лорд Гвальхавед!
Гвину, Кею и нескольким другим свидетелям предложили подтвердить или опровергнуть рассказ Мордреда, что они и сделали со всей мыслимой осторожностью. О заговорах и измене больше не упоминалось.
Наконец, вызвали Бедивера. Он сделал шаг вперед, опустился на одно колено перед Артуром и снова встал. Артур отодвинул свиток и посмотрел на него именно так, как описывал Гавейн: как на странное и загадочное животное, которого он не мог понять.
— Вы признаете обвинение? — спросил он Бедивера.
— Да, мой господин. — Бедивер склонил голову. — Я виновен в прелюбодеянии с леди Гвинвифар, а, следовательно, в измене вам. — Артур смотрел на него, ожидая продолжения. Бедивер поднял голову и начал говорить с неожиданной страстностью: — Я любил эту даму давно, возможно, почти так же давно, как и вы сами, хотя долгое время после того, как вы женились на ней, даже не заговаривал с ней. Но однажды, в ваше отсутствие, когда она страдала от одиночества и огромного количества забот, я убедил ее довериться мне и соблазнил ее. Она часто пыталась убедить меня прекратить наши отношения, но я настаивал, и она уступила мне из жалости. Я уверен, что лорд Гвальхавед ап Гавейн говорит истинную правду о событиях той ночи, я не оспариваю его слов. Но мною двигала любовь, а не желание причинить вред императорскому величеству. Служить вам всегда было для меня огромной радостью. Мой господин, во всем, кроме этого, моя жизнь была в вашем распоряжении, и я считаю безумием страсть, заставившую меня совершить это преступление. Поверьте, что нет и не может быть никаких иных причин, кроме моей страсти, толкнувших меня на это преступление. Я готов к любому наказанию, готов умереть за это, как велит мне честь. И если вы приговорите меня к изгнанию вместо смерти, я найду какой-нибудь монастырь и там приму самое суровое покаяние, чтобы наказать себя за этот тяжкий грех.