Страница 52 из 70
В зале оказалось полно воинов. После вчерашнего пира осталось много еды. Она так и лежала на столах. Я оставил без внимания косые, да и просто любопытные взгляды, и занялся едой. Она оказалась довольно вкусной, а я, к тому же, чувствовал зверский голод.
Агравейн повеселел, и за обедом говорил о Британии и Артуровом Братстве. Он сильно изменился за годы, прошедшие с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я пока не мог приноровиться к нему, но с ним стало гораздо легче. Однако временами на лице его проскальзывала тень. Мне казалось, в эти моменты он вспоминал мать. Вот уж о ком мне совсем не хотелось говорить.
Мы почти покончили с едой, когда снаружи раздались громкие крики. Потом кто-то вскрикнул от боли. В зале стало тихо. Воины прислушивались, пытаясь понять, что там за шум. А потом раздалось громкое яростное ржание.
— Да что там происходит? — забеспокоился Агравейн.
Но я уже все понял.
— Цинкалед! — вскричал я, вскакивая. — Это Цинкалед!
И верно. Великолепный конь стоял, освещенный еще низкими лучами солнца. О! Как он был прекрасен! И как зол! Уши прижаты, ноздри раздувались и покраснели, а вокруг суетились слуги Артура. Некоторые держали копья. Один лежал на земле, бледный, и держался за живот. Прямо перед лошадью стоял Артур.
— Господи, будь осторожен! — предупредил один из слуг. — Это злобный зверь, убийца! Посмотри, что он сделал с Гвефилом!
Артур проигнорировал предупреждения и сделал шаг к лошади. Ценкалед встал на дыбы, снова заржал, тряся головой. Артур улыбнулся, в глазах его загорелся огонь. Он сделал еще один шаг вперед и протянул руку, не то уговаривая, не то приказывая.
Конь фыркнул, но уши выставил вперед. Похоже, ему стало интересно. Смотрел он гордо.
— Ну, ну, успокойся, — приговаривал Артур. Конь взмахнул своей великолепной гривой, но не двинулся с места, когда Артур подошел еще ближе и взялся за гриву.
— Он не злой, — заключил Артур. — Но он гордый и недоверчивый. И умеет ценить свободу.
Цинкалед топнул ногой и кивнул, но уши опять настороженно прижал, прислушиваясь к Артуру.
Я отпустил дверь, за которую ухватился, увидев это чудо.
— Цинкалед! — негромко позвал я. Голова коня вскинулась, он вырвался из руки Артура, сжимавшей гриву, и галопом подскакал ко мне, ткнувшись в плечо. Я провел рукой по этой гордо изогнутой шее, и опять поразился нездешней красотой этого создания. — Цинкалед, умница, зачем ты вернулся? — ласково спросил я по-ирландски. — Здесь не место для тебя.
— Солнцем клянусь! — с восхищением прошептал позади меня Агравейн. — Вот это конь!
— Твой конь? — спросил Артур, подходя. На его лице читалось разочарование, и еще какое-то непонятное чувство. — Впрочем, и так ясно. Это же тот самый конь, которого ты украл у Кердика.
— Нет, он не мой, — ответил я. — Смертный не может владеть таким зверем. Я освободил его три дня назад.
— Значит, все-таки твой, — резко ответил Артур. Он помолчал, переводя взгляд с меня на коня, потом положил руку жеребцу на холку, и оглянулся на меня, словно собирался обвинить меня в чем-то, но сдержался.
— Ладно. Забирай. А там уж делай с ним, что хочешь.
— Но я же сказал, что отпустил его.
— Когда Кухулин умирал, — произнес Талиесин, возникая словно ниоткуда, — конь Кухулина, Liath Macha, которого герой отпустил, вернулся, чтобы умереть рядом со своим хозяином, хотя был он бессмертным конем с Чудесной Равнины. [Liath Macha (ирл.) — Серый из Махи — один из коней Кухулина, героя ирландских саг.]
— Так говорят саги, — ответил я. — И говорят они о Кухулине, герое из героев. А Цинкалед — вот он, вполне себе реальный конь. С чего бы ему умирать на земле смертных?
— Он искал тебя, — спокойно ответил Талиесин. — Лошади — глупые создания. Когда дело касается их хозяев, они пойдут за своим всадником, не раздумывая. Даже бессмертные лошади. — Он улыбнулся и протянул руку. Цинкалед тряхнул головой, обнюхал руку барда и снова выставив уши вперед.
Я смотрел на коня и думал о Стране Вечной молодости. Вспомнил момент, когда я впервые оседлал Цинкаледа, вспомнил, как два наших духа встретились и обменялись любовью. Да, Талиесин был прав. Я погладил белую шею.
— Глупый ты конь, — пробормотал я ему по-ирландски. — Великолепный, глупый белый конь! Со мной ты ничего не найдешь, кроме смерти.
Он фыркнул и прихватил меня губами за волосы.
— Тогда как хочешь, — прошептал я и склонил голову. Хотелось плакать.
— Теперь у тебя есть лошадь, — опять излишне резко сказал Артур. — Я вижу, ваш брат нашел для вас одежду и оружие. Осталось найти господина, которому ты можешь предложить свои услуги. — Он снова посмотрел на Цинкаледа, и непроизвольно сжал рукоять меча. — Могу посоветовать отправиться к Мэлгуну Гвинедскому. Ему нужны воины.
Я обнял Цинкаледа, глядя на короля через спину лошади. Артур гневно смотрел на меня, и я вдруг понял, что он считает, будто я покорил этого великолепного коня с помощью заклинания. Я покачал головой в ответ на непроизнесенное обвинение. Артур неправильно истолковал мой жест.
— Не хочешь? Уриен отпадает. Он тоже не любит колдунов. — Артур на мгновение задумался. — Остаются Вортипор и Карадок из Эбраука...
С таким же успехом он мог бы перечислять моих возможных покровителей и дальше.
— Лорд Пендрагон, — тихо и сухо произнес я. — Ни одному лорду я не буду служить. Лишь вам. А еще я не хочу разгуливать по Британии с клеймом чародея.
— Дело не в том, чего ты хочешь. Воин должен найти лорда, который согласится принять его на службу. И это не я.
— Господин мой король, — отвечал я. — До следующей битвы я как-нибудь продержусь, а там сам добуду себе средства на жизнь. И я намерен следовать за тобой и сражаться за тебя, примешь ты мою клятву или нет.
Воины вокруг удивленно зароптали. Артур снова сжал рукоять меча. Я боялся, что он обнажит оружие, но он взял себя в руки. Холодный гнев в его взгляде стал горячим.
— Ты неплохо планируешь, Гвальхмаи ап Лот, — сказал он со сдержанным бешенством. — Ты же понимаешь, что я не могу допустить, чтобы люди болтали, будто мой племянник слоняется по моему двору, как бродячая собака! Дескать, король должен оказать гостеприимство родичу. Ну что же, можешь оставаться, пить медовую брагу и занять место в зале. Но я не принимаю и никогда не приму тебя как члена нашего Братства. Для этого нужно больше, чем умение владеть копьем, хитрость или колдовство: мне нужно то, что называется честью. — Он огляделся и увидел в кругу воинов Кея. — Хочешь служить мне, хорошо. — Артур как-то нехорошо улыбнулся, — Тогда давай посмотрим, на что ты годишься. Кей!
— Мой господин? — Кей протолкался сквозь толпу и встал перед нами. Похоже, он еще толком не проспался после вчерашнего.
— Возьмешь отряд. Отправляйся к Мэлгуну Гвинедскому в Деганнви. Надо получить дань. Возьми тридцать человек. Сам выберешь. И Гвальхмаи тоже возьмешь. Выступайте завтра утром.
— Да, милорд, но... — Артур не слушал. Он уже шагал сквозь толпу и плащ плескался у него за спиной. Кей удивленно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Цинкаледа и присвистнул. — Ух ты! Ну, теперь у тебя есть волшебный конь под стать твоему волшебному мечу, колдун. Ладно. Поглядим, какая от вас будет польза. По дороге в Деганнви понадобится и то, и другое.
— Идем, — позвал меня Агравейн. — Кей сейчас будет занят. — Он повернулся и пошел к конюшне, а я пошел следом, ведя за собой Цинкаледа.
Конюшни располагались к северу от пиршественного зала. Как и большинство построек в крепости, выглядели они новыми и просторными. Однако место для нас отыскалось с трудом. Я налил Цинкаледу воды в корыто, засыпал в ясли зерна и уговорил войти в стойло. Сначала ему это не понравилось, без сомнения, он вспомнил конюшни Кердика, но, в конце концов, смилостивился и начал хрупать овес. Я вычистил его и начал расчесывать, а Агравейн примостился рядом на соломе и покусывал травинку.
— Солнцем и ветром клянусь! — сказал он через некоторое время. — Никогда не видел Артура таким обозленным. Даже когда прошлым летом Вортипор из Дифеда покинул нас во время битвы с саксами, он и то злился меньше. Это на него совершенно не похоже. Да еще этот поход в Деганнви! И Кей — командир.