Страница 37 из 70
Все, и я в том числе, с удивлением глазели на Сиона. Я не знал, что сказать. Я принимал его за простого фермера, да он и был фермером, вот только не простым. Простых людей вообще не бывает. Я как-то не подумал, что есть в мире и другие служители Света.
— И чем дело кончилось? — хриплым голосом спросил я.
Сион покачал головой. Другие фермеры тоже качали головами и пожимали плечами. Сион не обращал на них внимания.
— А это не конец еще, — сообщил он, потирая шею. — Монастырь пропал, и я вдруг оказался посреди огромной равнины. Там собралось много людей. Небо на востоке нахмурилось, будто вот-вот начнется гроза. А на западе я увидел императора во главе своего отряда, и тут с их знамени сорвался дракон. Он взмыл в воздух и засиял, как расплавленное золото. А потом грянула битва. Рядом со мной оказался высокий мужчина, сакс, судя по виду. Вся левая сторона лица в шрамах, а в левой руке — черное пламя. Дракон ринулся вниз. Я закрыл глаза, а когда открыл их, сакс был уже мертв, а над ним стоял молодой светловолосый человек в плаще, заколотом брошью в виде льва. Вокруг продолжалась битва… или нет… не помню. Я совсем растерялся.
Торговец, до этого внимательно слушавший, внезапно фыркнул и потряс головой.
— Вот же ерунда какая! — воскликнул он. — Дурак, кто этим снам верит!
— Я еще не закончил, — со злостью оборвал его Сион. — Позволь уж досказать до конца. А не хочешь, не слушай. Так вот, на равнине становилось все темнее, крики и звон оружия звучали все громче, а дракон продолжал парить над битвой, изрыгая огонь и оставляя за собой выжженную землю. Затем с неба сверкнула молния, и я увидел, что все поле позади устлано телами. Мне бросился в глаза человек в красном плаще, мертвый. Раздался ужасный раскат грома, в темноте пылали странные огни. Великий страх охватил меня, и я искал, куда бы спрятаться. Но тут меня за руку взял удивительный человек. Я сразу узнал его. Талиесин! Бард императора! Еще когда я сражался в отряде Артура, в то время он еще не носил императорский пурпур, я видел этого удивительного человека. Но в моем сне у него сияла звезда во лбу, и только он один видел меня на том поле. Он сказал: «Помни, Сион, сын Риса, и не бойся. Ужасно воинство Тьмы, но оно не причинит тебе никакого вреда. Имей веру». Я склонил голову, а вокруг совсем потемнело. А потом, — Сион глубоко вздохнул, — потом я проснулся. — Он пожал плечами. — Кругом стояла тишина. Ты спал, Гавейн.
Торговец расхохотался. Сион нахмурился.
— Сны, конечно, странная вещь, — сказал фермер, ранее уже вспоминавший о вещих снах. — Этот совсем непонятный. Никогда не слыхал, чтобы человек во сне сражался с демонами. А вот видение о Пендрагоне, как раз понятно. Будет битва. Саксам достанется.
— А-а! Ерунда! — воскликнул торговец. — Но послушать забавно. Только не дело мужчины прислушиваться ко всяким сказкам. Я когда-то знавал одного старого дурака, который...
Сион резко встал.
— Пойду-ка я, помолюсь, пожалуй.
— И то правда, — кивнул один из фермеров. — Надо свечку поставить и попросить монахов отслужить мессу. Может еще и удастся остановить все это…
— Что остановить?» — не понял первый фермер. Второй пожал плечами.
— Я с тобой, — сказал я Сиону.
Он внимательно посмотрел мне в глаза и удовлетворенно кивнул. Остальные с тревогой качали головами. Один перекрестился. Когда мы уходили, фермеры перешептывались, а торговец попытался продолжить свой рассказ.
В часовне мы застали монаха, убиравшего огарки свечей. Сион не обратил на него внимания, прошел сразу к алтарю и, преклонив колени, зашептал молитву на латыни. Я пристроился рядом, думая о сне моего попутчика. Действительно странный сон. Как и фермеры, я не мог проникнуть в его смысл, но некоторые символы выглядели на редкость простыми и ясными. Вряд ли Сион был пророком, но мне хотелось разобраться.
«Gloria in excelsis Deo», — говорил меж тем Сион, словно читая по памяти какой-то текст, — «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» Он еще некоторое время проговаривал слова молитвы, а потом замер молча перед Распятием. Мне хотелось лучше понять суть его веры. На взгляд со стороны, он просто и естественно поклонялся Свету, и я не знал, как нужно делать это правильно. Впрочем, я знал достаточно, чтобы не верить слухам и досужим россказням об этой вере, историям о каннибализме и оргиях, о чем не раз говорилось в мальчишеском Доме у нас на острове. И все-таки мне тоже хотелось овладеть замечательными словами, которые так легко слетали с языка Сиона. Тогда я мог бы достойно поблагодарить своего господина за победу этой ночью и за те сведения, которые я почерпнул из сна Сиона.
Не зная, что сказать, я снова обнажил меч и поставил его перед собой, положив руки на крестовину эфеса. И тут же ощутил, даже сильнее, чем прежде, глубокое безмолвное внимание. Мне снова захотелось петь, но все, что я мог вспомнить, это песня солнцу на ирландском языке.
«Слава тебе, светлое утро,
Разрушающее ночь,
Слава тебе, сияющая заря!
Вечно юная,
Несущая новорожденный Свет!
Добро пожаловать, ясное утро,
Златорукий податель солнечного света:
Добро пожаловать, Верховный Король дня,
Великий Свет, посылающий утро.
Мне песня показалась вполне подходящей. Монах закончил собирать огарки и ушел, его шаги глухо простучали по доскам пола. Дверь за ним закрылась, и мы остались перед алтарем вдвоем.
Рубин в навершии Каледвэлча засветился, начал разгораться все ярче, пока свет не стал ровным и более ярким, чем свечи на алтаре. Сион заметил на стене двойную тень и обернулся. Некоторое время он заворожено смотрел на мой меч, а потом облегченно вздохнул.
— Вот, значит, как, — проговорил он. — А то я, было, начал сомневаться.
— Все ты правильно видел, — подтвердил я. — Но многое мне и самому непонятно. Я всего лишь человек, Сион ап Рис.
— Да знаю я, — Сион громко выдохнул. — Ну, теперь знаю. Вчера-то я еще сомневался. Ты же вышел из леса. Я посмотрел и сказал себе: «Не иначе, он из людей холмов. Но ты мне помог с телегой, вместе со мной извозился в грязи на этой треклятой дороге, и я стал думать: «А может, и нет». Вот так и просомневался до самого Инис Витрин. Видишь ли, у меня действительно бывают странные сны, но и чутье на людей есть. Это у нас в роду. Обычно-то я стараюсь не обращать внимания. Знаешь, лучше от всякого колдовства держаться подальше. Но когда происходит что-то действительно странное, я стараюсь все примечать. Да что там я! Даже эти фермеры заметили, что с тобой что-то не так, а у них ума не больше, чем у саксонских овец. Вчера, когда я помянул ведьму, жену Лота, ну, перед тем как нам подойти к Инис Витрин, я почти уверился, что ты из Дивного Народа, просто принял человеческий облик для какой-то своей надобности. Но когда мы добрались сюда, когда ты попытался всучить мне свой плащ за полмешка муки, а потом еще и в часовню со мной пошел, тут-то уж у меня сомнений не осталось. Люди Холмов не молятся. Дивный Народ не станет дрызгаться в грязи из-за какой-то телеги с мукой. Так что ты — человек, тут без обмана. Но у тебя есть какие-то дела с потусторонним миром. Верно говорю? И все равно, что-то в тебе есть нездешнее, хотя сегодня это и не так заметно.
— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — А вот все-таки насчет твоего сна… У тебя уже бывали такие видения?
— Иногда, — он пожал плечами. — Еще до того, как мой клан завершил нашу кровную месть, двадцать лет назад, я увидел это во сне. И еще… до того, как Артуру стать императором. Были еще несколько, но все по мелким поводам. Но вот такого длинного, страшного, как этой ночью, не бывало. Скажи мне, Гавейн, так это правда, то, что я видел?