Страница 30 из 95
Впервые за долгое время понял, что остался один. Практически всем выжившим оказывают медицинскую помощь. Тем немногим счастливчикам из «Племени», кто не пострадал серьёзно, сейчас тоже не до командира: сутки будут отсыпаться минимум. Я бы и сам вырубился, но есть ещё масса важных дел.
В бункере коменданта увидел помимо Истомы ещё одно знакомое лицо.
— Гранд-полковник Искандер⁈
— О! Сам княжич! — тепло поприветствовал он меня. — Ну вы и молодцы со своим «Племенем»! Не ожидал! Если из армии попрут, то к тебе попрошусь! Возьмёшь?
— Пройдёшь все тесты, сдашь нормативы на общих основаниях, и милости прошу!
— Боюсь, что нескоро подобное случится, — встрял в разговор Истома. — Искандеру ещё воевать и воевать.
— Да какая это война⁈ — возмутился тот. — Сколько времени яйца высиживал, не смея нормально пальнуть по врагу, а тут опять в тыл пихают. Вот зачем мне становиться комендантом Оплота-5, если скоро фронт далеко на запад уйдёт⁈
— Ты не прав, дружище! Ещё долго эти земли под прицелом будут. Нужен человек с твоими нервами, боевым опытом и умением ждать.
— Не трожь мои нервы! Нет их больше! Все здесь за последние полгода истрепал! Уйду! Рапорт подам, и к Ратибору! На общих основаниях! Витязем простым! У него парни хоть штаны не просиживают!
— Не обращай внимания, — повернулся Истома ко мне. — Искандер всегда был горяч, но отходчив. Сейчас поорёт, а потом рукава засучит и службу продолжит. Я его давно знаю.
— Что там за стенами? — задал я вопрос, на который очень хотелось получить ответ.
— Обстановка сложная, но контролируемая. Вражеские войска планомерно отходят, стараясь как можно быстрее соединиться с другими дивизиями, попавшими в наш «котёл». Выдавливаем их осторожно в нужный квадрат. Дальше… Извини, но это не для твоих ушей.
— Что у других Оплотов? Как понимаю, шляхтичи здесь прорывались, а саксонцы у Четвёрки?
— Да. К сожалению, быстро сообразили, что в ловушку попали, и умудрились вовремя отступить, бросив технику на минных полях. Хрен с этими саксонцами! Зато у нас их весь спектр осадных орудий! Одно по году строится! Повреждены, конечно, но восстановлению подлежат, так как уничтожались в спешке. Шёл бы ты, Рат, отдыхать. Это я в бункере селезнем отсиживался, а вся тяжесть войны на вас выпала.
— Не наговаривай на себя! — возразил я. — Без твоей точной координации, нас бы в штабеля уложили!
— Только этим и утешаюсь, — вздохнул комендант. — Посылать людей на смерть, самому прячась за бетонными стенами… Знаете, господа офицеры, стыдно признаться, но испытывал острое желание пустить себе пулю в лоб, когда видел на мониторах гибель товарищей.
— Да. Понимаю, — положил ему руку на плечо Искандер. — Сам чуть с ума не сошёл, пока Оплоты без моей поддержки несколько недель кровью умывались.
— Гранд-полковник Искандер! Гранд-майор Истома! — официально начал я, отдав честь. — Хочу принести вам благодарность от имени всех бойцов, выживших на передовой! Если бы не невидимая, но очень важная работа, если бы не ваши терпение и профессионализм, то сейчас в этом бункере стояли не мы, а вражеские офицеры! Будем помнить павших, но и вашу доблесть не забудем!
От себя и моих ребят добавлю следующее: окажетесь в Новгороде, обязательно заезжайте в «Племя». Стол накроем шикарный! А кому и когда умирать — это боги без нас решают… Главное, чтобы не стыдно было перед ними предстать, оглядываясь на прошлую жизнь.
— Спасибо! А и приедем! Накрывай стол! — с улыбкой прокомментировал моё заявление Истома. — Всё! Двигай спать! Я тут в курс дел этого бедолагу ввожу.
— Я с просьбой. Нужно срочно сообщить князю по правительственной связи, что боярышня Луганская хоть и тяжело ранена, но жива.
— Понял, — снова помрачнел он. — Иди.
После ночного забытья проснулся вполне себе огурцом. Весь, правда, разбитый, как рояль. И заживающие раны нещадно чешутся, но нет прошлого упадка сил. Вооружившись ножом, вскрыл последние четыре банки тушёнки из НЗ и слегка утолил голод. Потом надо будет в столовую сходить, а пока имеются другие важные места.
Снова оказался в лазарете, где волхв Жизни, которого видел вчера, успокоил, что и боярышня, и Виктория идут на поправку.
— Спасибо за добрые вести! — поблагодарил я его.
— Не за что. Уходи и не мешай.
— Извини, а ты что? Всю ночь дежурил и днём продолжаешь?
— Не я один. Потом отоспимся. Сейчас важно людей с того света вытащить. Там твои двое… Гнат и Эдмонд, кажется. Почти в норме, но никаких нагрузок ещё с неделю.
Забрав товарищей, мы устроили с ними смотр «Племени», а потом маленький военный совет.
— Двести четырнадцать человек из полнокровной тысячи… — грустно покачал головой Леду. — Как же мало нас осталось! Вождь, если ты решишь возрождать «Племя», то придётся начинать всё заново. Уверен, что не получится. Мы погубили слишком много людей, поверивших нам! Я боюсь возвращаться в Новгород, чтобы не видеть лиц вдов и матерей, потерявших своих сыновей! Проклянут… Прошу отставки с поста тысячника.
— Вот франком ты был, франком и остался! — горячо возразил ему Гнат. — Не теми аршинами Славянское Княжество меришь! Люди знали, на что своих близких отправляли. Родину защищать! Уверен, на место погибших придут новые. И женщины благословят своих сыновей на ратный подвиг, и отцы встанут рядом с сыновьями. Так испокон веков повелось!
— Может быть. У меня дома было то же самое, но… Сколько людей пришли в Княжество за лучшей долей, а в результате лишились жизней? Их семьи не поймут, не простят.
— Сложный вопрос ты задал, Эдмонд, — согласился я. — Выход только один. Считаю, что все семьи погибших должны быть рядом с «Племенем» и «Народным княжичем». Мы не сможем компенсировать утрату, но не должны оставлять их одних. Достойная пенсия, образование детям, вовлечение в общественную жизнь. Нужно всеми силами дать понять, что их близкие погибли не напрасно, а ради своих родных.