Страница 74 из 78
Я прошелся метров двадцать. Размял плечи и шею. Побежал по улочке.
Снег прекратился. Но легкий туман еще окутывал крыши зданий. В такую погоду хочется лежать под одеялом. И спать, а не тренироваться в сыром парке.
Я добежал до парка. Пересек ограду по извилистой дорожке из темно-коричневых плиток. Углубился внутрь. Всюду кусты с опавшими листьями. И деревья гингко с заснеженными ветками.
Остановился под кленом. Снова огляделся. Вроде никого. Ага, нет. Вон, вдали возле скамейки маячила фигура прохожего.
Не буду лупить деревья. А то можно схлопотать штраф. Я начал бой с тенью. Потому что после бега быстро замерз.
Работал ногами и руками. Представил, что передо мной сильный противник. Чемпион мира по карате. И я его обрабатываю ударами.
Хотя, негодник не сдается. Все время пытается контратаковать.
— Витя, не оборачивайся. Просто тренируйся дальше.
Я увлекся и не заметил, как сзади кто-то подошел. Но и не обернулся.
Чуть повернул голову. Поглядел искоса. Это тот самый прохожий. Что маячил возле скамейки.
Голос знакомый. Но это не Мигунов. Кажется, Халдеев.
— Ты кто? Чего надо? — спросил я.
Прохожий стоял на месте. Делал вид, что чистит рукав пальто от грязи. Лицо скрыто под капюшоном. Хотя, вроде это не совсем Халдеев.
— Не оборачивайся, — снова предупредил прохожий. — Отойди дальше. За дерево. Я сейчас подойду.
Ладно. Я переместился дальше. За клен. Тут росли другие. Сейчас, зимой, не сильно закрывали от нескромных взглядов. Ну, хотя бы такая защита.
— Ты один? Где твои ученики? — голос раздался рядом.
Я обернулся. Действительно, Халдеев. Лицо хмурое и темное. Чем это он так обмазался? Волосы тоже выкрасил в черный цвет. Скрывается. Еще и воняет канализацией.
— Один. Ученики спят, — усмехнулся я. — А чего это с тобой? Попались?
Халдеев кивнул. Оглянулся, надвинул капюшон пониже. На щеке длинная царапина.
— Нас заманили в засаду. Кто-то нас сдал. Тот, кто знал, куда мы идем. Или в посольстве. Или в Центре. Гена и Толя влипли. А я сидел удачно. Быстро выскочил, когда на нас напали. Их арестовали. А я убежал. Ходил, прятался. Есть способы, чтобы это делать в чужом городе. Сунулся на запасную точку, там уже засада. Пришлось ночевать в ливневках.
Я наморщил нос. Еще та вонь.
— Короче, ты можешь помочь? — спросил Миша. — Мне нужно сходить по одному адресу.
Я подумал. Вот елы-палы.
— Мы же договаривались, — напомнил я. — Вы отдельно, мы отдельно. Делаете свои дела без нас. Мы не вмешиваемся.
Халдеев придвинулся ко мне еще ближе.
— Да я понимаю все! Но и ты пойми! Мне некуда обращаться. В посольство нельзя. Там меня могут сдать. А вы не при делах как бы. За вами никто особо не следит. Сходим туда, заберем документы. Очень важные.
Я стоял, смотрел на него. Думал. Хотя уже давно решил. Халдеев оглянулся. Снова приблизился.
— Слушай, Витя. Я не буду от тебя ничего скрывать. Если боишься, просто скажи. Вот расклад. Предварительно мы знаем, что японцы отправят в СССР секретный груз. Там новые технологии. Для обнаружения мест базирования ядерного оружия. И систем ПВО. В нашей стране. Лучшие западные умы разработали. Если попадет к нам, советские ядерные щит и меч окажутся под угрозой. Если тебе плевать, просто скажи «Нет». И уходи. Я тебя пойму. И ничего не скажу. Пойду в посольство. Хотя меня там могут сдать японцам.
Вот психолог. Ну как такому откажешь. Я улыбнулся.
— Ладно. Пошли, сходим. Вдвоем справимся? Я не хочу парней вовлекать.
Халдеев кивнул. Потащил меня по парку.
— Да я сам все сделаю. От тебя требуется только зайти и проверить, все ли в порядке. Нет ли там засады.
Я остановился.
— Какого хера? Зачем я тебе для этого? Можно же привлечь кого-нибудь другого. Курьера там, почтальона, уличного торговца. Любого другого.
Халдеев потащил меня дальше.
— Как ты думаешь, многие тут послушают иностранца? Желтую обезьяну гайдзина? Да если посланец увидит засаду, то сразу сообщит обо мне. А ты не при делах. Скажешь, что ошибся. Или можешь даже сообщить им, что я позвонил тебе и попросил приехать в это место. Тебя потом все равно отпустят. Но зато я уйду. Обратно в подполье. Постараюсь узнать, как еще можно получить эти сведения. Еще выясню, кто у нас «крот». Правда, на это время уйдет. Но ничего.
Хорошенькое дело. Я, значит, подставлю шею. А Халдеев будет из-за угла наблюдать?
Мы вышли из парка. Я тоже накрыл капюшоном голову. Остановился. Поглядел на Халдеева.
— Внутрь пойдем вместе. Я тебе помогу с засадой. Такие мои условия. Если не нравится, уходи. Я тебя пойму. И ничего не скажу.
Халдеев слабо улыбнулся.
— Вот как, значит? Умеешь возвращать удары, каратист хренов. Ладно, пошли. Зайдем вместе.
Мы поймали такси. Халдеев прикрывал лицо. Хотя, если уже объявили розыск, бесполезно прятаться. Моя еврейская внешность выдавала нас с головой.
Ехали долго. На другой конец города. Иногда такси застревал в пробке. Таксист беззлобно ворчал. Поглядывал по сторонам.
Наконец, остановился на небольшой улочке. В хитросплетении двух и трехэтажных домов. Это какой-то старый квартал Токио. Многоэтажки здесь совсем редкость.
Халдеев передал мне деньги. Чтобы я расплатился. Мы вышли. Хлопнули дверцами. Такси быстро умчалось.
— Ну, который из них? — спросил я, снова натянув капюшон. — Который дом?
Халдеев пошел во двор по дорожке между домами.
— Я же не идиот, чтобы притащить нас прямиком к точке. Тут еще идти пять кварталов. Надо удостовериться, что за нами нет хвоста.
А, вот оно как. Ну ладно.
Мы вошли во дворик. Пересекли его через садик в центре. Вышли с другой стороны. Следующие несколько минут петляли по городу.
Халдеев шел спокойно. Ни разу не оглянулся. Поправил капюшон и пробормотал:
— Вроде все в порядке. Заходим.
Интересно, как узнал? Глаза на затылке, что ли?
Халдеев резко свернул в очередной двор. Подошел к трехэтажному деревянному дому. Открыл дверь подъезда и первым вошел внутрь. Уверенно, как к себе домой.
Мы поднялись по скрипучей лестнице. Номерков на дверях нет. Халдеев едва заметно колебался. Видимо, вспоминал ориентиры. Наконец, встал перед дверью.
— Вроде бы, никого нет, — тихо сказал он. — Обычно, если засада, кто-то контролирует перед подъездом. Или на крыше. Но я ничего не слышу.
А вот я слышал. Где-то кричала женщина. Ругалась на японском. В другой квартире плакал ребенок. Обычная жизнь со всеми обыденными переживаниями.