Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 17

Медленным шагом, делая безуспешную попытку соблюсти торжественность в этих домашних условиях, мы пересекли гостиную и уселись напротив сморщенного, как перезрелый орех, документалиста. Тот всмотрелся в бумажки сквозь круглые стекла очков, с волнением оправил бархатистый сюртук, настраиваясь на речь. Крякнул по-стариковски, выдохнул и открыл рот, наполовину заполненный золочеными зубами.

– Рад вас видеть, господа брачующиеся, в этот торжественный день открытия новой страницы вашей жизни! Господа брачующиеся, позвольте поздравить вас с вступлением в союз, ознаменованный верностью и любовью! – начал официальную речь документалист мистер Фран. Такое официальное обращение вызвало резкий протест в моей душе, вылившийся в едва сдержанный смех. – Соединение сердец господ брачующихся… – словно услышал мои мысли, мистер Фран резко прервался, потому что с моей стороны донеслись невразумительные хрюканья, никак не отвечающие важности рассказа о соединении сердец. Я еле сдерживала смех, вспоминая семинары по брачующимся птицам, которые, растопырив перья и хвосты, важно вились вокруг друг друга… Нервы не выдержали предшествующего напряжения, я давила глупую улыбку, надувая щеки, и в результате не выдержала, хохот полился изо рта, как вода сквозь решето. Я тут же попыталась заблокировать его рукой. В результате вышло не подобающее моменту хрюканье, вдобавок все уставились на меня. Приложив все усилия, чтобы настроить себя на серьезный лад, я кашлянула в ладонь и извинилась:

– Простите. Отбрачевались уже… вчера. Сердца соединили… И не только сердца… А-ха-ха! – мое собственное пояснение вызвало новый приступ недержания веселья. Несколько раз хихикнув, я понаблюдала за округлением глаз окружающих, а также за проступившей испариной на голове моего вот-вот мужа и его глазами, наливающимися странным выражением. Я взяла себя в руки и пояснила: – Так совы делают, извините. Мы это в Академии изучали. Вот совы, например, брачуются, а как отбрачуются, так яйцо откладывают. А то – и два. – Не знаю, зачем я привела этот биологический пример мужчинам, пытающимся найти признаки разума на моем лице. – Извините, продолжайте.

– Так вот, – мистер Фран бросил на меня быстрый взгляд поверх очков. – И в этот торжественный день, господа… бра… эээ… – он мимолетно глянул в свои бумажки. – Ратмир и Алёна, разрешите пожелать вам счастья и света мудрости на тернистом пути брачной жизни. Теперь ваши жизни становятся единым целым, освещенным благодатью брачных уз…

– Хи-хи-хи, – вновь издал мой беспокойный рот. Честное слово, сама я была настроена серьезно дослушать речь мистера Франа. – Вы прямо в точку, мистер Фран. Брачные узы – лучше и не скажешь… Лишь бы брачными узами к брачному ложу не привязали! – отчего-то сморозила я и покраснела, понимая, что несу чушь, отражающую переживания в моей голове.

– Алёна! – не выдержал и вспыхнул мой почти муж. – Что с тобой? Ты сильно нервничаешь? Я принесу тебе воды.

– Не надо, – провела рукой, тормозя его порыв, с тоном заправского алкоголика на предложение подлить воды в спиртовую настойку. – А что Вас, собственно, не устраивает? – внутри меня вспыхнуло желание поспорить, как будто я этой настойки предварительно хлебнула из-под полы. – Я обещала Вам только согласиться с браком, а вот как я это сделаю – дело мое…

На лице Ратмира заходили желваки, но он сдержал себя от дальнейших действий по успокаиванию невесты, лишь глянул недобро сначала на меня, а затем почему-то на мистера Франа.

– Давайте ближе к делу, – немного раздраженно сказал жених документалисту, и тот суетливо достал какую-то папочку из-под бумажки с формальным поздравлением.





– Хм-м… Уважаемые господа иль Ратмир Оганелосский и аль Алёна Локкелар, – направил нам служебную улыбку, – как вы знаете, помимо формального соглашения, каждая пара имеет право внести собственные корректировки… Сейчас я зачитаю вам ваше соглашение, – он сделал многозначительную паузу, а я напряглась. Все-таки обещать то, от чего я хотела потом отказаться, было неприятно. Но делать нечего. Я заметила, что жених тоже застыл, а свидетели, напротив, светились от радости, как свежеиспеченные блины в масле.

– Итак… Клянетесь ли вы… всегда любить друг друга, хранить друг другу верность, поддерживать друг друга в несчастье и радости, в горечи и благоденствии, в болезни и здравии. Строить общий дом, растить общих детей и…

– Посадить общее дерево… – мрачно закончила я, памятуя распространенную в книгах фразу. Честное слово, я не хотела портить проникновенную речь, просто сегодня был особенный день, вчера денек тоже выдался "на славу" и, возможно, тонкие настройки механизмов в моей голове дали сбой. Меня преследовало особенно несдержанное настроение. Впрочем, когда документальный советник зачитывал свою речь, моя шутливость разом испарилась. Я, как и любая обычная девушка, втайне мечтала о семье, детях… Поэтому не могла с холодным равнодушием приносить столь важные клятвы, затрагивающие мои самые потаенные желания. Эти слова, словно наделенные какой-то волшебной силой, отрицали возможность поступать иначе. По крайней мере, любая мысль об этом вызывала в душе невыносимый скрежет, словно когтями царапала по стеклу.

– Хм… хм… – мистер Фран глянул на меня, как на имеющую явный умственный недостаток невесту, и сочувствующе вздохнул в сторону жениха. – Заботиться о лесе, а также о всех его жителях. Оберегать лес и обеспечивать его процветание всегда и везде… Хранить преданность друг другу и лесу не только в словах и поступках, но и в мыслях… – ага, это что же значит, стоит не так подумать, так сразу кара небесная на голову упадет? Однако жених предпочитал другие наказания, я невольно заерзала на стуле и закусила губу.

– Каждый день делать шаги навстречу друг другу и помнить… – он сделал паузу и снова оглядел нас поверх очков. Я вздрогнула, стараясь не показывать своего нервного состояния, – что от каждого действия, слова или даже мысли зависит счастье и благополучие семьи, детей, леса и его обитателей. – То, что лес всегда будет третьим между нами, я уже поняла. – Готовы ли Вы принести клятву, невеста?

Неспешно качались листья за окном, шелестели, словно пытаясь дать так нужный мне совет. Луч солнца, пробившийся сквозь гардину, выхватил водоворот пылинок в гостиной, круживших словно искорки в хаотичном хороводе. Где-то громко закричала шальная птица. И тикали старинные часы у дальней стены гостиной. И почему я их раньше не замечала? Быть может, потому что сейчас в помещении установилась почти что звенящая тишина, готовая разорвать пространство… Я не смотрела ни на кого, мой взгляд был устремлен глубоко внутрь, убегая от принятия решения. Такие же часы стояли у нас дома в переходе второго этажа. В детстве мы с сестрами любили играть, замерев около часов как только стрелки приближались к верхнему значению. Проигрывал тот, кто не удержавшись, подпрыгивал от резко раздавшегося в тишине Тим-бооом, Тим-бооом. Где сейчас мои малышки, младшие сестренки Элина и Волли, о чем они думают? Волли пора выбирать, куда она отправится после школы. Она всегда мечтала стать врачом, но обучение в Медицинской Академии стоит слишком дорого. Я увидела отца, потирающего складку между бровей в надежде свести наш скромный бюджет к чему-то удовлетворительному, расплатиться с долгами и исполнить мечты подросших дочерей… Помотала головой, словно отгоняя мысли. Не о том я думаю.

Мельком глянула на Ратмира, он сидел, чрезмерно сосредоточенный, острым взглядом пронзая мою голову от лица до затылка, нанизывая ее, словно гигантскую бусину, и прикусила губу. Он не двигался и, все, казалось, замерли, превратились в окаменевшие статуи… Лишь биение моего загнанного в угол сердца ударяло по ушам и норовило выскользнуть из груди. Быть может, Ратмир прав? И учащенное сердцебиение говорит о чем-то еще, кроме как физиологической реакции, обычных химических процессах, что возникают сами собой, когда велением судьбы сближаются мужчина и женщина… И боль, эта боль вчера, неужели так будет всегда? Больно. Не физически, а внутри, там, где всегда жили мечты и трепетные надежды на разделенное с кем-то счастье. Все ломало ощущение, что в меня ворвались, не спрашивая согласия, дошли до потаенных мест и вывернули, разглядывая, словно опытный образец. Но ничего… я смогу это пережить. Смогу разыграть эту партию и докопаться до той правды, которая не дает мне покоя. Заботиться о лесе? Отлично! Только… у меня свои представления об этой заботе. По мне, так лесу пойдет на пользу интерес научного сообщества. А я… как-нибудь выплыву. Быть может…