Страница 43 из 80
Я выбросил вперед руку и на адреналине ткнул в нависшую надо мной морду пальцами — сразу всей пятерней. Да, конечно, я не был качком, но ведь я был профессиональным копейщиком, а у хорошего копейщика развиты два качества — сила кисти и хлесткость удара.
И этого хватило: мои пальцы вошли прямо в белесые глаза паука, я вдавил их твари почти до самого мозга. Раздалось гадкое хлюпанье, потом последовали хлопки, будто я давил сочные апельсины. Глаза твари полопались, оросив меня бурой жидкостью: паукан лишился сразу же половины своих зенок. Он зашипел на сверхвысоких тонах и заметался от боли.
Вообще сейчас самое время достать кинжал и воткнуть чудовищу в брюхо. Если бы не одно но: кинжалом меня не снабдили. Так что я просто протянул руку, схватился за мое копье, все еще торчавшее рядом из пола, и, используя его как рычаг, выскользнул из-под паучьей туши.
Через мгновение я уже стоял на ногах, а еще через мгновение победоносно вырвал из пола свое копье и лихо крутанул им.
— Ну всё, мрази! Ну теперь держитесь!
Откуда-то из-за моей спины раздался оглушительный визг. И явно не паучий, так обычно визжат человечьи женщины.
Я не стал совершать ошибку и оборачиваться сразу — прежде чем сделать это, я даровал пауку с выбитыми глазами удар милосердия. Я проткнул ему голову копьем насквозь, благо, вошло мое оружие в паука легко, тварь была сильной, но не имела костей, так что оказалась довольно таки мягкой.
Я довольно слабо представлял себе физиологию арахнидов, но в одном был уверен — мозг у тенеплёта явно помещался внутри головы, а с пробитым мозгом ни одно живое существо жить не может.
И я не прогадал: паукан под моим копьем еще дернулся, всхлюпнул, а потом бешено зашевелил всеми лапищами, явно в агонии. Я вырвал из его головы копье и только потом обернулся на визги.
И увидел именно то, что ожидал.
Второй паук по имени Шуш, пока я сражался с его товарищем, определенно решил сломать систему, нарушить все правила боя и полакомиться моей наставницей. В принципе логично в его ситуации. Я-то курочить тенеплётов изначально не хотел, виновником нынешнего торжества была именно Сев. Это она заставила меня убивать.
Девушка упала на колени, её лица не было видно — оно всё было в черной жиже. Очередной плевок Шуша явно угодил в цель. Сев визжала, ее личико разлагалось от паучьей отравы, капельки яда орошали зеленое одеяние моей наставницы, и от него шел вонючий пар. Я же стоял, не понимая, что мне делать.
Магичка пыталась метать какие-то фиолетовые молнии вокруг себя, но из-за залившего её лицо яда ничего не видела, так что стрелять ей приходилось наугад. И Шуш довольно успешно маневрировал, уходя от этих атак и подбираясь все ближе к Сев…
Мда. Вот тебе и превосходство человеческой расы. У меня возникла странная мысль, что возможно все это хваленое превосходство основано не на реальной мощи, а на страхе и пропаганде. Раздуто, как уродливая кукла.
Тем временем Шуш, продолжая выписывать лихие маневры, скосил на меня шесть из двенадцати своих глаз. Остальными он продолжал следить за Сев, чтобы девушка его не поджарила своей магией.
— Не вмешивайся! — прошипел тенеплёт, — Не вмешивайся! Не твоя война! Ты не знаешь, кто ты! А я знаю. Ты — не вполне человек!
Это еще что значит?
Но раздумывать о странных речах тенеплёта мне было откровенно некогда. Надо было принимать решение, причем быстро.
Шуш уже подобрался к девушке совсем близко, он угрожающе раздул брюшко, определенно намереваясь броситься на Сев и завалить мою наставницу в партер. Вообще, как я уже убедился, эти тенеплёты своей тактикой боя напоминали скорее медведей, чем пауков. По крайней мере, сбивали людей с ног своим весом они не хуже, чем бешеные мишки.
И я принял решение. Единственное верное. По сути выбора мне оставили, без людей я просто не выживу, я понимал это. А слушать загадочное шипение паукана смысла нет. Тем более что эти тенеплёты только что пытались меня надуть и уже доказали свою лживость.
На этот раз я метнул копье, хоть оно и было тяжелым и двуручным, а не метательным. Но я сделал ставку на свой навык копейщика, и он меня не подвёл.
Копье лихо просвистело в воздухе и попало Шушу прямо в брюхо, пригвоздив тварину к полу. Из пробитого брюшка хлынул фонтан черной кровищи, что сделало тенеплёта похожим на какого-то раненого кита, пускающего воду.
Шуш взвыл, а потом, уже издыхая, прошипел мне:
— НЕТ. ДУРАК. ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ…
Сев тем временем исцелила себя: девушка скастовала сложное заклятие и вокруг неё засиял яркий свет. Этот свет очистил личико моей наставницы от паучьего яда. Глаза у Сев все еще были красными, будто она выкурила что-то запрещенное, но девушка явно вернула себе способность видеть.
Магичка было вскинула руки, намереваясь добить Шуша очередной молнией, но потом передумала и прокричала мне:
— Давай! Это твоя тренировка, а не моя!
— Какая тренировка? Все уже вышло из под контроля, я тебе только что жизнь спасал!
Впрочем, добить Шуша действительно необходимо, с этим не поспоришь.
Копья у меня в руках больше не было, а вырывать из пола мое оружие, пригвоздившее тенеплёта, показалось мне плохой идеей. Тварь была еще жива, она шипела, извивалась и разбрызгивала из себя черную кровь на манер взбесившегося фонтана. Пожалуй, если я выну из Шуша это копье — то Шуш обретет свободу и сможет перед смертью что-нибудь исполнить. А мне такого не надо.
Так что я рванул к горе оружия в углу комнату и схватил тяжелую шипастую булаву. Мне показалось, что булавой действовать проще, чем мечом, хотя мечей в этом местном арсенале тоже было полно. И я не ошибся в своем выборе: одним ударом я разнес голову тенеплёта вдребезги.
Фонтан крови, бивший из брюха гадины, вдруг ослаб, как будто кто-то закрыл вентиль внутри паучьего организма. Шуш дернул еще напоследок лапками, а потом развалился на каменном полу. Теперь, став мертвым, он напоминал какую-то огромную плюшевую игрушку — мохнатую и неподвижную.
С обоими тенеплётами было покончено.