Страница 4 из 58
Сергей чертыхнулся про себя и проклял ласковый летний вечер, заставивший их выйти на улицу.
— Спасибо, но я лучше на них дочке мороженного куплю! — холодно ответила Лена. — Передавай всем привет.
Она повернулась и собралась уходить, но Витек бесцеремонно сграбастал ее мужа за рукав легкого пиджака:
— Да ладно вам, жмоты, все уже уплочено! — он захохотал. — Приходите просто так! На халяву, блин! Оба!
— Спасибо, но я действительно занята вечером! — Лена снова сделал попытку уйти. Затем развернулась и лукаво сообщила, указывая на мужа. — Вот он не занят.
Сергей стойко принял новый удар судьбы, пытаясь избавиться от жжения в солнечном сплетении…
…Вопли во дворе выдернули из кресла также стремительно, как привязанная к двери нитка, вырывает детский молочный зуб. Метнувшись к окну, Сергей влип носом в стекло, принимая на американский манер любой крик на улице за зов помощи. Картина во дворе заставила яростно выругаться — он не мог распознать всех, но глыба Головнина намекала на то, что бывшие однокласснички пытаются привлечь внимание семьи Стоцких. Сергею даже показалось, среди них мелькнул милицейский китель, но сумерки не позволили укрепиться видению. Лена заглянула в комнату:
— Ты чего встрепенулся?
— Да клоуны эти, мать их!
Она подошла к окну, чем вызвала восторженный гул во дворе, и погладила его голову:
— Сегодня твой последний вечер в этом городе. Может, все-таки сходишь? Без меня? А то будут здесь торчать всю ночь…
Он поморщился.
— Ладно, вернусь через час-полтора…
Глава 5
Ввалившись развеселой шумной толпой в актовый зал бывшего детского садика, они были встречены одобрительными криками полутора десятка человек. Сергея окружили незнакомые женские и мужские лица. Ему улыбались, его хлопали по плечам, каждый норовил поднести ему пластиковый стаканчик, и прошло немало времени, прежде чем схлынула первая волна утомительного интереса к нему, и он получил возможность перевести дух возле распахнутого окна.
Как всегда, на всех географических широтах по детсадовскому паркету фланировала куча посторонних людей — мужей, жен, друзей и подруг тех, кто задумал этот бестолковый «вечер встречи». Сверкало выставленное напоказ золото, дождем сыпались визитки с маловразумительными монограммами, делались заверения, тут же заключались сделки и убегали вдаль вагоны с мазутом.
В глазах горели неведомые, но непременно светлые дали. И вот уже менеджер менеджеру под шорох пластиковых стаканчиков выделяет кредит, а тот тут же вкладывает полученные деньги в дело третьего менеджера, чем вызывает, натурально, пьяное недовольство первого. Следует короткая разборка с убедительной распальцовкой, но через пару бутылок на месте образовывается холдинг.
По большому счету, никому не было ни до кого дела, главное, успеть рассказать все о себе. Хотя… возможно и следовало допустить наличие на этой планете людей, которым действительно интересно общаться с бывшими одноклассниками…
Когда он в тысячный раз проклял себя за мягкотелость, следствием которого стал приход на этот чертов вечер, с трудом отвязался от рыжей девицы, которая хрипатым голосом полчаса втолковывала, она хоть и не из их класса, но теперь учится на парикмахера, потому как в институт не захотела поступать, а Ваську она знает еще с пятого класса, с тех самых пор, как переехала сюда из Чехова, и вот они дружат компанией, но все пошли за выпивкой, а она бросила курить… и нескончаемая череда столь же логично вытекающих друг из друга силлогизмов, к нему подрулил Витек. Сергей с ужасом понял — настоящее мучение начинается только теперь.
— Ну, Серый, герой, твою мать! — дружески начал в доску пьяный Витек, покачиваясь на нетвердых ногах, словно потрепанное в штормах судно. — Эх, не до конца вы в Афгане всех додавили! Зря…
Стоцкий онемел от пронзительного холода, заставив работать мозг в совершенно запредельном режиме — кто, когда и каким образом увязал его личность с Афганом, почему Витек, вечер… чушь!!!
Головнин же горестно вздохнул, утешительно похлопал Сергея по плечу и рывком достал из внешнего кармана пиджака плоскую пластиковую бутылку «Смирновской».
— Опа! Во, блин, гляди, стащил у этих обормотов! Давай-ка хлебнем с тобой за совместный проект…
Он ловко скрутил крышку, налил до краев свой стаканчик и протянул Сергею бутылку. Тот машинально поставил ее на подоконник, размышляя о наиболее подходящем способе умерщвления этого полудурка. Головнин же прочувственно поморгал и с надрывом произнес:
— Ну, за бундесов!
— Почему за них? — искренне удивился Сергей, одновременно с огромнейшим облегчением убеждаясь, проклятое слово «Афган» вылезло в мозгу Головнина исключительно в силу непомерного потребеления спиритуса, исторических реалий СССР, известной ему дипломатической деятельности Стоцкого и еще целого воза и маленького игрушечного грузовичка всякой хрени, коей забиты головы так называемых среднестатистических граждан этой части суши.
— Да я тут недавно с одной из них так славно провел время! Нинкой звали. Представляешь? Немчура — и с русским именем… — Витек залился светлым райским смехом. — Ты вообще, чем сейчас-то занимаешься? — в очередной раз вильнула непредсказуемая головнинская мысль.
— Да ни чем! Работу ищу. — усмехнулся Сергей.
— Так ты же говорил, у тебя все схвачено в Штатах! — изумился Витек.
— Не в Штатах, а в Канаде. — поправил Сергей, недоумевая, как, окруживший себя спиртным облаком Витек, вполне сносно поддерживает разговор. — И не я это утверждал, а ты!
— Ты чего, сделку нашу сорвать хочешь? — враз набычился Витек. — Да братва…
— Знаешь, Витек, затрахал ты меня уже в доску и со своей братвой, и со своими одноклассниками! — зло проговорил Сергей. Он вылил содержимое стаканчика в окно, смял и бросил его в ближайшую кадку с каким-то разлапистым деревом.
— Ты чо? — выпучил глаза Витек. — Чо за базар?
— Пошел к черту!
Он отлепился от подоконника и стал продираться к выходу сквозь замирающие в ужимках под музыку тела. Пораженный Витек не нашел в себе сил даже сделать шаг следом. Лишь горестно повздыхал и прижался лбом к прохладному стеклу…
Оказавшись на улице, Сергей вдохнул изумительный ночной воздух и некоторое время таращился в звездное небо. Не обнаружив признаков иноземной жизни, побрел по направлению к дому самой длинной дорогой, дабы выветрился из одежды смрад этого сборища. В частых беседах с самим собой, ставшими частыми в последние дни, он мог признаться, будучи человеком импульсивным и деятельным, уже не раз втайне пожалел о своем решении выйти из игры. Это в корне противоречило его «официальным» убеждениям и принципам, поэтому до мозга эта мысль не успевала внятно сложиться, оставаясь неуловимо витать на астральном уровне, куда он старался не заглядывать. Там же, где обитали все его подозрения, страхи и сожаления. И там же он уже не раз продумывал варианты возвращения в Вашингтон.
Суховлинский, конечно же, был прав, Вествуд слишком увлекся, играя в кавалерию, преследующую пару индейцев. В результате своего стремительного броска из Москвы, когда никто толком так и не понял, куда сорвался руководитель позразделения «Z», ни один человек, кроме самого Вествуда и не подозревал Сержа Стоцкого в шпионаже в пользу России. Долгое отсутствие Сергея еще ни о чем не говорило: большинство своих заданий он получал непосредственно от своего руководителя. Перед ним же и отчитывался. Так что носиться по всему свету Сергей мог в свое полное удовольствие, главное, чтобы отчет выглядел убедительно и во благо американской нации.
А если уж и вовсе как следует подумать, то из Вествуда получается славный козел отпущения. Следует лишь усугубить и развернуть в противоположную сторону его провал в Пакистане, а ребята из СВР[1] помогут убедительнее долепить картину негодяя-американца.
1
СВР — Служба Внешней Разведки (России).