Страница 13 из 58
Из-за виднеющихся за городом заводских труб растекался желток восходящего солнца. Да, черт возьми, у него осталась еще масса дел в этом городе, но… Но он был сейчас не в состоянии продумывать разумную стратегию. Он был один. У него не было ни документов, ни дома, ни денег. Он совершил побег из милицейского участка, основательно вырубив двух дежурных, на нем висят два трупа, родом, как он подозревал, из самой златоглавой. С таким багажом после недели мытарств по подмосковным лесам в обществе стаи бомжей он не мог, поигрывая автоматом, лихо ворваться в подвал и изящно положить еще гору трупиков, мстя за семью. Просто нет сил. Он не Ван Дамм и не Рэмбо. Он вообще никто. И он умер.
Поэтому он ни разу не оглянулся на город, где был счастлив… Ностальгия испарилась вместе с газом, который несколько дней назад отправил его в далекое путешествие…
ЧАСТЬ 2
Глава 1
Митрич был человеком простым и компанейским. Дожив до шестидесяти лет, лихо закладывая виражи на всех лукавых зигзагах российской истории, начиная с Великой Отечественной, он взрастил свою собственную философию, базирующуюся на принципах взаимопомощи и бесхитростных товарищеских отношениях. Поэтому он с неприязнью проводил взглядом светлую льняную спину Флина Лара, заносчивого и вредного америкашку, с месяц назад свалившегося в их компанию, как снег на голову. Проводя значительную часть времени в «шоферской», где дверь принципиально не закрывалась, Митрич был в курсе всех дел этого относительно небольшого, но весьма эффективного банка. Он знал все и обо всех. Каждый сотрудник банка имел закатанный в плотный пластик ярлык с мнением Митрича, навешанный раз и навсегда. А, будучи мужиком обстоятельным, Митрич не менял своего мнения семь раз на дню, Скажем честно, он его вообще никогда не менял, будучи также мужиком и весьма упертым. Поэтому характеристика у любого сотрудника в глазах Митрича была только одна единственная и поменяться в любую сторону, ну решительно не имела ни малейшего шанса.
Вредный америкашка Лара, совершенно не подозревая о том, какую волну негодования вызывало каждое его появление в душе водителя генерального, скрылся в своем небольшом уютном кабинете. Хлопнула дверь с медной табличкой, извещавшей, помянутый недобрым словом Митрича Флин Лара несет груз ответственности в роли менеджера по обеспечению партнерских отношений и экономической безопасности. Весьма туманная формулировочка, как нельзя лучше, однако, характеризующая скрытного американца.
Будучи лет сорока пяти — сорока семи лет от роду, он взирал на мир с высоты ста восьмидесяти сантиметров глазами мрачными и цвета вовсе неприятного — белесо-голубого. А, глядя на его морковные ресницы и того же колера волнистые локоны до плеч, невольно начинаешь принимать сторону привередливого шофера. Дополняли же этот ненавидимый всеми фибрами чуткой митричевской души облик пышные усы, сосулистыми кончиками скорбно свисающие от крыльев мясистого носа вниз, и бородка, которую человек непредвзятый назовет а-ля Ришелье. Митрич же охарактеризовал ее более жестко — козлиная.
Таким образом, при встрече с Ларой даже человек, не имеющий и понятия о легендарном Буффале Биле, невольно понимает, столкнулся с личностью весьма неординарной, на ком удачно смотрится как версачевский летний костюм, так и синяя кавалерийская форма времен войны Севера и Юга в Штатах.
— Можно, господин Лара? — по-английски прощебетала секретарша Лары Зиночка, просовывая свою головку в приоткрытую ею дверь.
— Входи! — буркнул Лара и откинулся в огромном кресле.
На лице Зиночки, красивом, но вместе с тем несущем на себе отпечаток определенной степени недалекости и даже некоторой тупости, умело скрываемой безудержной разговорчивостью и необычайной многозначительностью при обсуждении самых простых тем, моментально расцвела улыбка. Она с достоинством продемонстрировала великолепную фигуру, в меру колыхая спеленатыми юбкой бедрами, пару раз взмахнула пушистыми ресницами, сверкнула карими очами и только после этого, слегка нагнувшись сбоку от шефа, упредительно раскрыла перед ним пластиковую папку с документами, почти полностью скрыв ее под водопадом каштановых волос.
Стараясь не отвлекаться на ее готовую выпрыгнуть из низкого выреза блузки грудь, Лара начал просматривать новое штатное расписание банка.
— Это кто? — он ткнул ручкой в одну из фамилий в бухгалтерии.
— А это Савушкин Григорий. — охотно откликнулась Зиночка, по обыкновению владеющая наиболее полной информацией о сотрудниках, как давно работающих в банке, так и о тех, кто еще даже и не подозревает о такой перспективе, и склонилась еще ниже, позволяя пытливому уму без труда определить, нижнее белье она сегодня не одела. — Он — племянник начальника дилерского отдела. Вот закончил Финансовую академию и к нам! Имеет очень хорошие рекомендации от ректора академии. Наш Фицке, кстати, очень тепло отзывается о нем, как очень перспективном юноше…
— Фицке о ком угодно отзовется с теплотой, лишь бы водка была холодной! — буркнул Буффало-Лара и поставил размашистую визирующую подпись. — Болван он, твой Фицке…
Зиночка хихикнула, чувствуя себя приобщенной к руководящим тайным войнам. Закрывая папку, кокетливо поинтересовалась:
— Неужели ж Вы, господин Лара, ни словечка не знаете по-русски?
Лара снова поднял на нее свои бесцветные, слегка слезящиеся глаза.
— А на кой черт, мне это нужно, мисс? — с добродушной грубостью изумился он. — Разве у меня за этот месяц возникали проблемы? Нет! Да у вас же русского ничего не осталось! Последний дворник старается непременно пообщаться по-английски, да еще вдобавок предложить обменять пару двухсотдолларовых купюр![3] Попробовал бы кто-нибудь работая в Штатах не уметь говорить на нашем языке!
Зиночка уж было собралась ответить что-нибудь эдакое, но ее прервали:
— А я Вас искала, Зина!
Этот новый голос с весьма ощутимой прохладцей принадлежал Ксении Владиславовне Кузнецовой, заместителю огнегривого Лары. В отличие от Зиночки, Ксения Владиславовна была роста невысокого, на изящной фигурке ладно сидели деловые костюмчики, а короткая стрижка обрамляла классически красивое, но уж очень серьезное лицо. И хотя она была всего на четыре года старше секретарши, никто не взялся бы сравнивать их, а большинство доблестных представителей мужского пола ради ее серых глаз без тени сомнения оставили бы Зиночку наедине с маньяком-живодером.
Зиночка гордо вскинула головку и демонстративно, словно по подиуму, прошагала к выходу. Обернулась, подчеркнуто вежливо:
— Я зайду к Вам, Ксения Владиславовна, когда Вы освободитесь. — дверь закрылась.
Лара расхохотался, шевеля при этом усами, словно рак клешнями.
— Создается впечатление, Вы ее недолюбливаете, мисс Кузнецова!
Кузнецова пожала плечами и расположилась в мягком кресле рядом со стеклянным журнальным столиком, заваленном грудой рекламной печатной продукции, прославляющей банк. Сверкнула своими огромными глазищами:
— У нее все мозги в ноги перетекли! Никакой работы!
— Поэтому моим заместителем являетесь Вы, а не мисс Зина! — улыбнулся Лара, вставая со своего места и присаживаясь на соседнее со своей помощницей кресло. — И кроме того, если бы меня окружали одни умные женщины, то боюсь, отпала бы надобность платить мне зарплату. Что там у Вас?
— Некоторые материалы по завтрашней встрече с представителями Департамента экономической безопасности ФСБ. Здесь тезисы Вашего выступления, информационные сводки нашей штаб-квартиры во Франкфурте и материал по «ЮКОСУ»…
Кузнецова непринужденно смахнула часть рекламной печатной продукции на пол и выложила стопку отпечатанных на компьютере листков. Лару нисколько не шокировало ее поведение. Они давно пришли к тому негласному соглашению, по которому каждый знал, что можно и чего нельзя было делать по отношению друг к другу. У них сложилась действительно команда, живущая общими интересами, и все действия диктовались целесообразностью дела и определенной долей свободы, которую Лара признавал за своей незаменимой помощницей.
3
Купюр, достоинством 200 американских долларов не существует.