Страница 19 из 63
Освещение начало стремительно тускнеть и меркнуть. Краем глаза Жозефины Гаспар заметил, как бежит по небу солнце, двигающее тени, словно кто-то торопливо проносит мимо фонарь. По улице туда и обратно принялись сновать смутные человеческие фигуры, двигаясь с поразительной скоростью. По их ускоренным до нелепого и смешного движениям было видно, что они именно идут, а не бегут, бесплотно проходя сквозь чародейку и менталиста. Гаспар, конечно, обещал себе не бояться, однако снующие через него призраки вызывали неприятные ощущения. Пара фигур встретилась посреди улочки, у них завязался оживленный немой разговор, сопровождаемый активной жестикуляцией.
Потом еще с минуту по улочке сновали фантомы прошлого, нагло игнорируя зрителей из будущего, но появлялись они все реже, пока совсем не исчезли. Освещение окончательно померкло и больше не мучило глаза несоответствием красок. Жозефина, гоня злое нетерпение, осторожно поерзала, упрямо не думая о слабеющих ногах. Гаспар обнял ее крепче, стиснул в руках, прижимая к себе. Чародейка была непривычно и неестественно горячей, от нее исходил влажный жар. По ее вискам и лбу скатывались капельки пота, щекотала кожу, что вызывало у женщины раздражение. Гаспар хотел было смахнуть пот с ее лба, но удержался, побоявшись сделать хуже.
И вдруг на улицу ворвались вереницей пять фигур. Чародейка резко прикрыла «заслонку», сокращая поток высвобождаемой энергии. Фигуры замерли, услужливо позволяя разглядеть себя каким-то образом со всех сторон. Гаспар считал размышления Жозефины, мелькающие на самой поверхности: эти двое, впереди, обычные люди, тот, что сзади — тоже. Неинтересно. И этот тоже… хотя нет, все-таки чародей, но такой убогий, что если специально не присматриваться, арт и не заметишь даже. Зато тот, посередине, точно колдун — вон как светится и переливается. Много красного. Арт огня. Точно.
Едва ощутимое нервное напряжение исчезло, чародейка облегченно выдохнула, отгоняя очередную мысль утереть щекочущую капельку пота. Переборов возмущение тела, вновь принялась немилосердно выпускать силу, иссушая себя. Гаспар, улавливая тревожащие обрывки сигналов, принялся осторожно копаться в сознании чародейки. Она заметила это, но не возмутилась, лишь услужливо подумала о том, что он искал. Менталист нескромно выразил свое отношение к ней, не беспокоясь, что отголосок этих мыслей достигнет ее разума.
Жозефина сосредоточилась на происходящем. Ноги совершенно перестали ее держать, полагаясь исключительно на Гаспара, приструненного кратким мысленным сообщением о том, что произойдет, если он отпустит или попытается прервать колдовство.
Замешательство. Сосредоточенность. Двое всполошились. К ним подошел третий, толкнув недомага. Все трое прошли сквозь наблюдателей. Улица словно поворачивается, услужливо позволяя смотреть на происходящее за спиной. Один вдруг отлетел на стену. Другой напал на кого-то, защитился и внезапно упал. Больше не встал — умер. Следом за ним почти сразу после короткой борьбы умер и третий. Первый тяжело поднялся, но лишь затем, чтобы задергаться и умереть. Чародейка издает едва слышный стон. Руки. Она думает о потяжелевших руках, которые пытается удержать и не опустить.
Еще один выплеск магии. Прошлое послушно продолжает свое течение. Улица услужливо поворачивается, меняя ракурс и давая взглянуть на всю картину.
Финстер начал двигаться. Вспыхнула магия. Замелькали яркие кометы с завораживающе красивыми хвостами, переливающимися всеми цветами радуги. По улице поплыло облако ослепительных красок навстречу фантому Финстера и вдруг растаяло, незаметно исчезло. Фантом вновь поспешно применил чары, а потом начал двигаться.
Жозефина шипит. Она горит. С нее ручьем льет пот. Тонкий шелк уже пропитался влагой. Держать ее все труднее. Чародейка вся напрягается и дрожит. Но не руки. Руки расслаблены, неподвижны, разведены в стороны и пульсируют холодным светом.
Вспышка. Вспышка. Отчаянные движения фантома. Вспышка. В небо устремился росчерк, переливающийся радугой. Поток магии. Целый вихрь ярчайших красок. Взрыв. Фантасмагория цветов, от которых слепнут глаза. Во все стороны фонтаном посыпались капли радуги, оставляя уродливые кислотные ожоги в тех местах, где они соприкасались с землей или липли к стенам. Финстер отлетел на стену. Повис на ней, не в силах пошевелиться. Новый взрыв, оставивший на стене глубокую борозду. Неистовый всплеск ярости и бешенства, окрасивший магию в темно-красный цвет. Стена в прошлом начала гореть, облупилась, посыпалась фантомная известка. Фантом чародея скорчился, фантасмагорическое буйство красных цветов внезапно оборвалось. Над землей посреди улицы повис сгусток агрессивно пульсирующей магии и вдруг осел на землю невесомой искрящейся пылью. Финстера протащило от стены на середину улицы.
Он вздрагивает… Вся улица вздрагивает и гаснет.
Чародейка коротко вскрикнула, всплеснула трясущимися руками, судорожно хватила ртом воздух и откинулась на грудь Гаспара, хлестнув по лицу волосами. Того обожгло волной пронзившей ее боли. Менталист торопливо рванул из сознания Жозефины как вор через окно. Пошатнулся с безвольно обмякшей в его руках чародейкой, привыкая к собственным глазам, высоте своего роста и кромешной тьме, поглотившей улицу.
— Аврора?..
Та не отозвалась, продолжая висеть на его руках. От нее веяло влажным жаром. Гаспар, прижимая безвольную чародейку к себе одной рукой, нашел в темноте ее шею, влез пальцами под ворот платья и нащупал бьющуюся жилу. Вздохнул с облегчением. Провел по горячей влажной щеке чародейки ладонью, убрал прилипшие мокрые волосы и легко похлопал по ней. Жозефина застонала, задрожала всем телом, несмело разлепила дрожащие веки. В темноте засияли едва заметные бирюзовые огоньки глаз, бегающих из стороны в сторону в попытке сориентироваться. Сфокусировавшись на лице Гаспара, Жозефина вяло усмехнулась, вновь прикрывая глаза. Тьердемондец прижал ее к себе.
— Никогда не сомневайся во мне, — сбивчиво прошептала она. — И даже в мыслях не называй дурой. Я не дура — знаю, что делаю.
— Нет, дура, — возразил Гаспар. — Упертая идиотка. Ты слишком дорога, чтоб вот так запросто разбрасываться своей жизнью.