Сигиец

Сигиец спокойно взглянул на кучу трупов за спиной «котелка». Тот не устоял и быстро обернулся.

— Так, — «котелок» сдвинул на затылок шляпу и поскреб темя левой рукой. — А чего приходили?

— Спроси их.

— Очень смешно, — кисло усмехнулся «котелок». — Они такие разговорчивые теперь!

— Особенно Кессер, — прогнусавил кривой нос.

— Тогда не узнаешь, — сказал сигиец и покосился на подступившего ближе Лысого. Если у того в мозгу и возникла тень подозрений, на одутлой физиономии ничего не отразилось. Он смотрел на сигийца телячьими глазками с неприязнью, но не более.

— Ты че, самый умный? — пробасил Лысый, почесывая лапищей волосатую грудь под распахнутой жилеткой на голое тело. — Мы умных не любим, да, Меркатц?

— Ага, — поддакнул «котелок». — Понимаешь ли, приятель, ты влез в говно по самые уши. Ты модерских порезал, а у нас с ними как бы мир… Если Пебель узнает, он предъявит Штерку, а Штерк не тот мужик, который любит оправдываться. Слово за слово, так опять начнем друг другу кровь пускать, а оно нам надо из-за какого-то лося залетного? Соображаешь?

— Соображаю, — сказал сигиец.

— Ладно, был бы ты из наших — понятное дело: шваль модерскую к ногтю прижал за беспредел. Штерк бы сам Пебеля спросил, какого хера его пидоры на чужой земле трутся. Но ты ж никто, звать тебя никак…

— Финстер.

— А?

— Хуго Финстер, — сказал сигиец.

— Да хоть Анна-Генриетта, кронпринцесса наша и супружница кронпринца! Я тебя не спрашивал! — зло проворчал Меркатц. — Короче, — выдохнул он, опустив пистолет, — чтоб недоразумение замять, надо тебя модерским выдать, я так думаю, а?

Остальные покивали.

— Нехер думать! — гаркнул Лысый. — Повязать фраера да в Модер его, пущай нищеброды сами с ним разбираются!

— Можешь попробовать, — сказал сигиец.

— Э? — насторожился «котелок». — Ты грозить вздумал? Нас тут четверо, коли не заметил.

— Их тоже было четверо.

Риназхаймские непроизвольно обернулись на кучу трупов. Кривой нос брезгливо поморщился — даже для него запах крови был весьма красноречивым. А возможно, красноречивым был мертвый глаз головы Кессера, смотревшей на него с пола. Или жужжащие над ней мухи.

— Я тебя понял, — едко ухмыльнулся Меркатц. — Понял хорошо. Но сам понимаешь: отпустить тебя не можем. Оставить как есть — тож нельзя. Кто-то же должен за это ответить.

— Слышал, у Штерка проблемы, — сказал сигиец. — Ограбили его ломбард и убили Виго ван дер Вриза.

— Это откудова? — насторожился «котелок».

— Это имеет значение?

— Имеет.

— В городе говорят, — ответил сигиец и холодно взглянул на курильщика.

Тот вновь взгляда долго не выдержал, нервно поведя плечом.

— Ну ладно, допустим, — Меркатц скрестил руки на груди, постукивая дулом пистолета по локтю. — Ты-то на кой ему такой красивый сдался?

— Знаю, кто это сделал.

— И че? — хмыкнул Меркатц. — По-твоему, это повод к Штерку тебя сразу тащить? Штерк — человек занятой, солидный, не любит, когда его время тратят. Да и не пустят к нему каждого нищеброда обрыганного. Тут подход надо знать.

— Ты знаешь?

— Знаю, — подбоченился «котелок». — Так что давай-ка колись, кто там и чего, а уж мы решим, надо тебя к Штерку вести или нет.

— Нет, — сказал сигиец.

— Ну и хуй тогда с тобой!

— Он и так… со мной.

Бандиты рассмеялись. Громче всех хохотал Лысый, испугав пару мух, ползающих по мертвому глазу головы Кессера.

— Ты уж больно наглый, как погляжу, — заметил «котелок».

Сигиец промолчал, глядя ему в глаза. Меркатц в очередной раз почувствовал себя неуютно.

— Как говоришь, тебя звать? — вдруг спросил беспалый, прищурив глаз и задумчиво почесывая небритый подбородок дулом пистолета.

— Финстер.

— Финстер… Финстер… — пробормотал он, наморщив лоб. — А это не тот Финстер, что намедни колдуна в борделе почикал?

— Тот.

— Мы не любим тех, кто работает на Ложу, — паскудно ухмыльнулся беспалый.

— Не работаю, — сказал сигиец. — Возвращаю… старые долги.

Беспалый тоже пересекся с его холодным взглядом. Решил, что на пожелтевшем от табачного дыма потолке есть что-то очень важное.

— Слышь, Меркатц, — обратился к «котелку» кривой нос, — может, его Вортрайху показать, а?

— На кой? — буркнул тот.

— Пусть старшой решает, чего с лосем этим делать, чего он там знает и не знает. Мы-то крайние, что ли?

— Точно! Нехер думать! — гаркнул Лысый. — Пущай старшой решает!

Меркатц снова сдвинул котелок к затылку и отчаянно поскреб темя, крепко зажмурившись.

— Ну ладно, — нехотя согласился он. — Пойдем к Вортрайху. Как решит, так и будет. Решит, что знания твои говна не стоят, — поведем тебя модерским сдавать на съедение. А решит, что полезное чего-то знаешь, — ну, значит, с тебя бутылка. Согласен?

— Согласен, — сказал сигиец и медленно поднялся со скамейки. Риназхаймские отступили.

— Только давай без фокусов, — предупредил «котелок», увидев пистолет в кобуре на груди фремде. — Сдай-ка чего у тебя есть. Так, на всякий случай. Не боись, мы не легавые, у нас не пропадет.

Сигиец молча вынул пистолет из кобуры, ловко подбросил, перехватив за ствол, и протянул Меркатцу.