Страница 86 из 136
Глава 50
V
В одной из комнат дворца с видом на Фалькенфесте были потушены все свечи. Уютную, интимную обстановку поддерживал лишь огонь в тихо потрескивающем дровами камине. Длинные, изломанные тени дрожали на стенах, увешанных множеством картин и портретов, свет искрился и переливался в хрустале люстры под потолком, на котором был выложен мозаикой сюжет с по-античному озорными ангелочками-карапузами, выглядывающими из-за облаков. Отсветы пламени играли на лицах сидящих перед камином мужчины и женщины. Брата и сестры.
Фридевига по привычке подула на чашку горячего чая в руках. Манфред сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел в огонь. Чародей был непривычно тих и серьезен.
— Ты отправил Ривье письмо с поздравлениями? — культурно отхлебнув чаю, нарушила молчание госпожа консилиатор.
— Нет, а надо?
— Конечно, — улыбнулась Фридевига. — Максимилиан уже отправил. Я тоже. Остался только ты.
Манфред поморщился.
— Фрида, из всех идей, что приходили тебе в голову, эта самая дурацкая. Если я поздравлю его, это обязательно расценят как casus belli.
— Не капризничай, — строго произнесла госпожа консилиатор. — Война закончилась. Двадцать седьмого июля народная армия Конвента победоносно вступила в Сирэ, а народ празднует триумфальную викторию республики.
— А разве мы не должны призывать на голову Ривье гнев дьяволов Той Стороны за попрание священных устоев угодной Господу Богу монархии? — подкрутил кончик бороды Манфред.
— Нет, — подула на чай Фридевига. — Более того, я даже подумываю внести на ближайшем заседании Собрания предложение о возвращении Ложи в Тьердемонд.
— С чего бы вдруг? — насторожился Манфред.
— Не одобряешь?
— Удивляюсь.
— С чего бы вдруг? — передразнила Фридевига. — Ложа ушла из Тьердемонда в знак протеста против начавшейся гражданской войны, но обещала вернуться, как только тьердемондцы перестанут убивать друг друга. Равновесию не принципиально, будут они королевскими подданными или же гражданами республики.
— Платят они за оказание дополнительных магических услуг и магические товары одинаково, — усмехнулся Манфред, и тень на лице заострила его черты. — Да и слишком накладно закупать приштонский куприт по экспортным ценам после вывода имперских войск из Монтани.
— Твой цинизм неуместен, Манфред, — холодно сказала госпожа консилиатор, отставив чашку на столик между кресел. — Ложа больше не может спокойно смотреть, как миллионы людей лишены защиты от магического вмешательства.
— Ах, Фрида! — возвел очи горе чародей. — Вечно забываю о твоем горячем сердце, спрятанном под толщей обжигающего льда.
— К тому же, — проигнорировала издевку Фридевига, — Ривье отказался от полномочий диктатора и объявил, что республикой будет управлять парламент и всенародно избранный президент.
— Осталось только определиться, кого они там объявят народом, — буркнул Манфред, глядя в огонь.
— Выборы пройдут в следующем году. Ривье очень не хотел, но его настойчиво упросили выдвинуть свою кандидатуру наравне с кандидатами от брефов, фреров и либеров.
— Вот только не у каждого кандидата есть стотысячная народная армия, которая вынесла на штыках нас, альбарцев, льюизонов Филиппа и нордомейнских кардотвиров, — заметил Манфред. — И нет ручного мальчишки, от которого за последний год наполучали подзатыльников Альбрехт фон Беренхолль, Руис Ортега-и-Гальос, Клод Перрен Карно и Ристерд О’Кланк. Этому мальчишке достаточно только сказать «Вперед», — чародей величественно махнул рукой, повторяя излюбленный жест полководцев, увековеченных художниками, — чтобы эта армия пошла, куда ему захочется. И он это сделает, дорогая сестра, едва добрые люди намекнут ему, что выборы не совсем честные.
— Ты драматизируешь, — сложила руки на коленях Фридевига. — Ривье не настолько глуп, чтобы развязать еще одну гражданскую войну. Тьердемонд этого не выдержит. Тем более что у него остался нерешенным вопрос Нордомейна, с которым он увязнет на долгие годы. Ты знаешь, Евгений-Силентий уже заверил Делавея, который вдруг стал ярым монархистом и добрым другом несчастного Филиппа, что Эдавия окажет всяческую материальную и финансовую поддержку, если Республика не откажется от посягательств на суверенитет и независимость кьяннского народа, незаконно отобранные без малого двести пятьдесят лет назад.
— А-а-а, — с пониманием протянул Манфред, — наш известный вселандрийский миротворец и ценитель свобод. Интересно, — изобразил он задумчивость, — сколько за десять лет миротворства он заработал на продаже оружия конвентинцам и льюизонам во имя мира и свободы?
— Ты забыл, что оружие хранит мир? — улыбнулась Фридевига. — А Эдавия действительно запланировала мирную конференцию на октябрь. Силентий приглашает в Меддию всех королей и императора, отметившихся в тьердемондской войне, чтобы они уже уладили свои разногласия… и получили массу поводов для новых. Так что ты зря беспокоишься о Ривье. По крайней мере, в ближайшие несколько лет.
— Фрида, дорогая моя, наш Клод Эдмон Ламбер де Ривье, которому не хватает только когномена «Никатор», беспокоит меня меньше всего, — серьезно проговорил Манфред.
— А что тебя беспокоит?
— Кроат.
— Кроат? — переспросила Фридевига.
— Да, Кроат, — подтвердил Манфред. — Это такой полуостров За Горами, может, ты о нем даже слышала? Он всего-то кормит Империю своим хлебом.
Госпожа консилиатор тихонько фыркнула себе под нос.
— Что же не так с Кроатом? — спросила она.
— С ним все так, за исключением маленького кусочка, который откусил от него покойный Яфар-Мурад, отец нынешнего Мекметдина. Кабир был бы не прочь заполучить себе его весь.
— Кабир откажется от Кроата ради союза с Империей, — убежденно проговорила Фридевига. — Сулейман уже двенадцать лет пытается сблизиться с Ландрией. Иронично, что именно к Империи он обратился, когда потребовалось очистить Гарнунское море от пиратов после кабиро-имперских войн. А теперь настала пора узаконить наши отношения.
— Точно, — наставил палец Манфред. — Но давай представим, что этот союз по каким-то причинам не заключат.
— Представляй, — великодушно разрешила сестра. — Это ты у нас известный фантазер, а я тихонько послушаю.
Манфред сел в кресле ровно. Протянул руку к чашке с чаем, но передумал.