Страница 8 из 12
– Нет-нет, постойте. Все правильно, спасибо, что обратили внимание. Я хотела бы с ним поговорить. Как мне его найти? Приметы опишите, пожалуйста.
– Да какие приметы! На помойке он трется, одежда черная, и это, плащ на нем такой, черный…
– Так это ж «Зорро»! – всплеснула я руками. – Нет-нет, никто. Это я так, мысли вслух.
Я поблагодарила соседку за бдительность и рывком рыси засобиралась искать брата Сусликова. Может, этот чудаковатый мужчина и вспомнит что-то о своем благополучном брате, в любом случае нужно отрабатывать все версии.
Глава 4
Буквально через полчаса я стояла напротив дома Сусликова, а метрах в пятидесяти от меня в помойке копошился знакомый силуэт. Мне не то что было страшно подходить к неадекватным личностям, просто подобные люди являются заложниками не только своей головы, но и системы, которая заблокировала в них способность выжить, таких мне всегда было поистине жаль.
– Алексей, здравствуйте! – Я хотела как можно аккуратнее начать разговор с тем, с кем еще недавно не посмела пересечься в кафе.
Мужчина оставил в покое пакет с мусором и уставился на меня.
– Нашла? – опять этот странный вопрос ввел меня в заблуждение.
– Что, простите? Вы, случайно, не видели Андрея Сусликова? Это ваш брат, не так ли? – Это был рискованный вопрос.
– Я вот все ищу, ищу. И найду! Они ее тут обронили, я видел!
Ощущения словно из триллера или фильма ужасов охватили меня. Он меня вообще игнорирует и говорит что-то только себе понятное. Наверное, не стоило подходить к человеку и бередить его семейную драму, если он вообще услышал мой вопрос.
Я уже собиралась уходить, как вдруг этот сгорбленный судьбой человек в черном плаще распрямился и ясными глазами посмотрел прямо на меня. Как тогда в кафе – неприятный взгляд окутал меня змеиным подозрением, вызвав невольную волну мурашек.
– Они ее тут обронили. Ты не видела?
– Кто и что обронил? – Диалог как-то сам завязался, стоило увидеть в его глазах проблеск сознания.
– Совесть! Они ее тут обронили. Нашла?
– Какая совесть? Вы о чем?
– Черные люди, черные машины, черные мысли… Жарко тогда было… Они ее тут обронили.
– Вы кого-то видели? Где? Здесь? Когда? – Куча вопросов, неужели я ожидала подробных ответов?
– Ищи! Они ее тут потеряли, я видел, черные машины…
Он снова погрузился в свои тюки с мусором и будто бы сразу про меня забыл.
Я медленно попятилась назад, к машине, оставленной у подъезда Сусликова. Если отбросить половину бессознательного потока мыслей этого обиженного судьбой человека, то можно выудить немного информации. Этот Алексей, стало быть, кого-то видел вечером в день, когда была сильная жара, здесь или рядом с этим местом, и он или они что-то потеряли. Сильная жара была как раз в день исчезновения алмазов, то есть позавчера. Если человек так сильно запомнил неких людей, то, значит, случилось что-то важное для его сознания. А что если?
И тут меня внезапно осенила страшная мысль! Я галопом вбежала на этаж Сусликова и бесцеремонно достала связку отмычек. В голове молотком билась мысль, только бы я ошиблась.
Примерно с пятой попытки нужная отмычка щелкнула правильным звуком в скважине, и я зашла внутрь. Конечно! Люди в черном на черных машинах с черными мыслями посетили Андрея Сусликова жаркой ночью, чтобы потерять свою совесть от содеянного…
Я посмотрела прямо перед собой. Там, у окна на люстре, качалось тело повешенного Андрейки, любимого брата, кормильца семьи и подающего надежды ювелира. И если крик соседки за спиной выдал ее уверенность, что Сусликов – самоубийца, то отсутствие опоры у него под ногами сказало мне обратное. Его убили. Что ж, теперь это дело полиции.
Я быстро просветила помещение сканером Степана Петровича и, естественно, никаких алмазов не нашла. Это означало одно из двух: либо у него их не было вообще и эти люди свели счеты с ним по каким-то личным причинам, либо эта третья сторона, жестко вмешавшаяся в дело с алмазами, забрала похищенное имущество себе, а Барышкин обрел еще одного врага. Интересно, может, теперь он обратится в полицию?
На улице послышалась полицейская сирена. Какая оперативная соседка у парня, однако! Успела вызвать наших бравых полицейских, и те уже подъезжают. А я дверь вскрыла. Вот ведь…
Киря! Мне срочно нужен Кирьянов. И я пыталась раз за разом до него дозвониться. Опять он трубки не берет. Мне бы сейчас прикрытие не помешало. Ну, бери же!
– Алло, Танька? Что случилось? – как всегда спокойный голос друга ослабил градус нервозности.
– Мне нужна помощь. Я взломала квартиру, а тут труп. Это не я! Честно!
– Понял! Времени на вопросы нет, так? Тогда я звоню оперу. К тебе не будут придираться. Скажи, что на задании. Они не будут спрашивать ни о чем. Не забудь заехать ко мне в участок! Тут все и расскажешь. – Он повесил трубку.
Через двадцать минут я сидела в потрепанном кресле Кири и пила свой любимый состав кофе.
– Этот взлом в квартире как-то связан с твоим очередным клиентом? – Киря, как всегда, был сама деликатность. – Отпечатки из той же истории?
– Да. Но я не могу посвятить тебя в детали, ты же знаешь.
– Не удивлен. Тебе прислать результаты вскрытия?
– Да, спасибо, было бы неплохо. Тем более я подозреваю, что это убийство. Но только экспертиза подтвердит мои опасения. – Я посмотрела в глаза другу, этот взгляд я поняла сразу.
– Ты же знаешь, Танюш, если подтвердится убийство, то откроется уголовное дело, и в ход пойдет вся сопутствующая волокита с опросом свидетелей, работодателей, коллег и членов семьи. Твой клиент может стать публичным фигурантом дела.
– Ты как в воду смотришь.
Да, времени у меня все меньше и меньше. По моим прикидкам, дня два от силы: пока придут результаты экспертизы, пока ребята займутся расследованием…
Попрощавшись с другом, я позвонила Барышкину. Владелец салона не брал трубку, и я решила отправиться к нему самостоятельно. Тем более теперь, в кругу его коллег, я дипломированный психолог со стажем, и никто не будет задавать лишних вопросов. Время рабочее, хозяин должен быть на месте, но даже если его и нет, то будет повод заглянуть в лабораторию и дополнить психологические портреты ювелиров, задав пару наводящих вопросов, возникших сравнительно недавно.
С торца здания ювелирного салона я заметила несколько новеньких «Мерседесов», припаркованных с точностью ювелира. Кажется, у Барышкина крупные гости, поэтому он и не берет трубку.
Я зашла с рабочего входа, расписалась на стойке охраны, и меня просканировали несколько раз на предмет оружия. Хорошо, что свой «макаров» я благоразумно выложила дома.
Держа в голове план здания, я решила начать осмотр с внутренней поликлиники, которая состояла из трех просторных кабинетов. В одном располагалось оборудование для обследования внутренних органов, в двух других общая терапия с парой узких специалистов и стоматология. Как удобно, не отлучаясь надолго от работы, получить квалифицированную помощь.
Я прошла еще немного вдоль коридора и заметила выбегающего из лаборатории Добродеева. Этот показавшийся мне на первый взгляд спокойным человек был вне себя от гнева. За ним бежал Белоусов и пытался успокоить.
– Ты не понимаешь! Кто все эти люди? Что им здесь нужно? Он же получил, что хотел! Разве нет? – Добродеев был не в добром настроении.
Я приникла к стене так, чтобы меня не было видно, и продолжила подслушивать. О чем он? Не о тех ли людях идет речь, «Мерседесы» которых стоят у здания?
– Успокойся! Степан Петрович сказал, что сделка прошла успешно! – разгоряченно ответил тому Белоусов.
– Тогда каких денег требует Родионов? Ты видел? Они заперлись у него в кабинете!
Так-так, Степан Петрович, похоже, вы наступили на собственные грабли, когда не рассказали своим коллегам, что алмазы подменены и сделка сорвалась. Теперь ничего не понимающие коллеги в панике бегают по салону, опасаясь за свою безопасность. Они не маленькие дети и прекрасно осознают, что там, где крупные деньги, там и крупные разборки. Что ж, пора выручать беднягу. Вопрос – как? У меня и оружия с собой нет. Хотя как же нет, а серые клеточки? Осталось только вживиться в роль психолога-реабилитолога для коллег и по совместительству адвоката для Барышкина. Мне не привыкать. И я как ни в чем не бывало вышла из-за угла.