Страница 8 из 16
Шарль умел хранить тайны и даже при виде адского пламени не выдал бы тех, кто заказывал ему обряд некромантии. Главная проблема состояла в том, что мёртвый неизменно оставался мёртвым, а душа оставалась в теле под контролем демонической силы, вызванной знаниями чародея. Различные зелья не давали телу истлеть, но этот эффект имел временное значение, до тех пор пока договор не будет выполнен.
Букет аромата варева состоял из земноводных и высушенных трав, собранных в период их цветения по весне или в начале лета.
‒ Сними капюшон и посмотри мне в глаза, Матильда! ‒ пригладив свои растрёпанные чёрные волосы средней длинны с проседью, прикрывавшие очертания овального лица, строгим тоном произнёс чернокнижник.
Бледные с синеватыми прожилками женские руки сбросили с головы капюшон и обнажили лицо графини Матильды де Ла Валлет. Её обречённый, но в тот же момент требующий отмщения взгляд очень понравился Шарлю, ведь ничто не может подпитывать лучше даже мёртвого человека, чем ненависть к своим врагам.
Тайны неизменно заводят людей в тёмный лабиринт из надуманных иллюзий и искажённого понимания справедливости, откуда нет выхода. Никто не желает всё принять как есть и смириться! Этого не может допустить собственная гордыня и самолюбие, сочетающая в себе смесь из самых страшных смертных грехов. В любом случае прошлое останется прошлым и изменить его уже невозможно!
‒ Теперь ты понимаешь, в чём истинная сила времени? Здесь, около этого котла и среди лучин, не бывает титулов! Они остаются в другом мире, а после смерти ты обретаешь самого себя. Настоящего себя! Свободного от условностей бренного мира… Не правда ли, Матильда?!
‒ Если бы не авторитарность и строгость моего мужа, то меня бы не было здесь, а моя тайна не имела бы никакого смысла, ‒ с сожалением и тоской в голосе ответила Матильда, пристально смотря своему воскресителю в глаза. В них она уже не видела того привлекательного очарования тайных знаний, способных восстановить справедливость. Спустя несколько лет остались только ложь и коварство, которых за свою земную жизнь она насмотрелась сполна. Однако уже ничего нельзя было повернуть вспять, и ответственность за её принятые решения тяжелейшим грузом лежала на её душе, уже ей не принадлежавшей.
‒ Что ты увидел? ‒ наблюдая за надменной улыбкой колдуна, смотрящего на кипящую поверхность мутного варева в котле, критичным тоном спросила графиня. Теперь, после своей смерти и воскресения из мёртвых, он поняла, что любая ошибка стоит человеку очень дорого, особенно когда приходится предать самых близких людей. Через час после рождения Гийома у Матильды снова начались схватки и родился ещё один сын. Он был как две капли воды похож на своего брата, но строгий нрав мужа и его желание иметь только единственного наследника не дали графине сил заявить о ещё одном родившемся наследнике. Эту тайну графиня хранила весь остаток своей жизни, о которой знали почившая много лет назад повитуха и служанка, в чьи сказки никто и никогда не верил, считая её сумасшедшей.
‒ Твоего старшего сына и младшего! ‒ оторвав взгляд от поверхности кипящего варева, ответил чародей и резким движением левой руки сдёрнул с головы Жиля капюшон балахона.
Брат-близнец Гийома стоял рядом и с растерянными глазами смотрел на чернокнижника и свою мать. Руки юноши были холодными и лёгкая дрожь от всего происходящего на протяжении последнего года только всё сильнее вгоняли его в ступор. Он не понимал ничего, но беспрекословно подчинялся женщине, от которой источался безжизненный холод, и хитрому чародею, имевшему множество имён.
Жиль с огромной ностальгией вспоминал о том, как рос в деревне, далеко от здешних мест, работая в поле, не обращая внимания на то, что к нему родители относились, словно к чужаку. Однако при всём этом он не переставал их любить.
‒ Говори ясней, чёрт тебя дери! ‒ с недовольством и резкостью в тоне произнесла Матильда на правах заказчика, подписанного с Шарлем договора, будучи на смертном одре.
‒ Я вижу проклятых и их судьбы, но не вижу будущего твоего старшего сына, ‒ не обратив внимания на требовательный тон графини, добавил чародей, продолжая всматриваться в поверхность мутного варева.
Магия ‒ это только средство, но решает всё в итоге лишь время и Вселенная. Шарль это отлично знал и понимал, но золотые монеты имели настолько привлекательный вид и приятный звон, что отказаться от этого было выше его сил.
Неправда, когда люди думают, что колдуны живут в заброшенных, покосившихся хижинах, где взывают к падшим ангелам и их хозяину. На самом деле всё совсем не так! Обладание золотом открывает перед человеком множество дверей, особенно когда он может завладеть погрязшими в собственных грехах душами людей.
‒ Пора, Жиль! Самое время почувствовать силу знаний на себе, ‒ сказал колдун и подошёл к столу, где помимо раскрытой книги стояло множество горшочков с сушёными травами и ступки для приготовления зелий.
‒ Что мне нужно делать? ‒ всё тем же растерянным голосом, где с лёгкостью слышались нотки леденящего душу страха, спросил Жиль, держа сплетённые пальцы рук перед собой на уровне груди.
Чернокнижник принялся читать заклинание из раскрытой книги и толочь в ступке зелье для обряда. Он зачерпнул из котла немного варева и, энергично соединив все фракции в однородную с небольшими признаками вязкости, протянул ступку юноше.
Жиль схватил дрожащими руками ступку и, закрыв глаза, судорожно проглотил зелье. Тени, словно шипящие змеи обвили его, а настойчивый шёпот в ушах стал отдавать приказы, противиться которым он не смел.
Чародей развёл в руки стороны и, подняв голову кверху, продолжил читать заклинания на непонятном языке.
Сознание юноши стало меняться, а его зрачки темнели всё сильнее, пока не превратились в чёрные, цвета вороньего крыла. Волчий вой за окном усиливался и звал к себе на истинное пиршество, о котором Жиль ещё ничего не знал. Внезапно он ощутил, будто бы десятки раскалённых копий пронзили его грудь, выжигая в нём его прошлую личность.
Жиль резко согнулся от чудовищной боли и рухнул на деревянные половицы, дрыгаясь в припадке. Его слух раздирал шипящий голос и пронзал судорогой мозг.
‒ Вставай! Я покажу тебе твою дорогу, ‒ растянуто твердил в ушах юноши непонятный голос и вынуждал свою жертву начинать ползти.
Стая волков сбежалась к хижине, покрасневшие глаза хищников уставились на распахнутую дверь хижины, откуда, спотыкаясь, в скорченном состоянии вышел Жиль.
Юношу дурманили непонятные, но красивые видения, звавшие к себе, будто в истинный рай для правоверных мусульман, где каждого из них ждали сорок истинных и прекрасных девиц, танцевавших среди бархатных подушек, расшитых золотом. Одна из них наливала из прозрачного кувшина чудодейственный нектар, приглашая вкусить вечной жизни.
Суть любой магии в обмане и иллюзиях, создаваемых ею. Всё это отравляет сознание человека, превращая его в одержимого какой-либо идеей или видениями, но в итоге жертва всегда оказывается в капкане, из которого уже не выбраться.
Колдовство ‒ это обычное преступление, где, как и в любом другом злодеянии, нужно просто вовремя замести следы.
Жиль сделал ещё несколько шагов, едва держась на ногах, и рухнул на размокшую землю под раскидистым дубом.
Стая волков окружила юношу, корчившегося от судорог и видевшего прекрасные видения, и с хищными оскалами набросилась на него…
Чудовищный, но короткий крик взмыл над лесом и эхом рассеялся по округе, а ночная тьма безмолвно продолжала следить за тем, что только начиналось…
Глава 5
Замок Ла Валлетт. Две недели спустя.
Жизнь нельзя правильно понять или оценить! Она навсегда останется для человека необработанным алмазом, где бриллиант появляется на фоне тяжёлой работы над самим собой. Отыскать своё место среди этого мира сложно и трудно, но судьба обязательно предложит второй шанс, но никогда не обозначит его.
Гийом лежал на перине, уложенной поверх деревянного настила кровати с балдахином, пребывая в раздумьях на фоне случившихся событий. Смерть Бертрана стала для него отправной точкой к тому, чего он ещё не мог увидеть, поскольку будущее никогда не будет принадлежать человеку.