Страница 7 из 16
Воспоминания свежим и бурным потоком овладели сознанием Гийома, уставшего терять любимых и родных ему людей. Два года назад их с отцом покинула мать. Её здоровье становилось хуже день ото дня, будто что-то неведомое творилось в голове графини. Её ужасно мучили ночные кошмары, и она не могла спать, постоянно отказываясь от еды. Лекари не знали, как ей помочь, а отец решил отстраниться от этой проблемы и часто проводил время в походах и частых визитах к папе. Назвать графа Анри де Ла Валлета набожным человеком Гийом не мог, скорее видел в этом нечто более мирское и желание не проспать свой звёздный час. Поэтому юный граф постоянно оказывался единоличным хозяином своих земель на время отсутствия отца.
Представить себя обычным феодалом Гийом не мог. Ему было противно думать о сборе оброка и налогов. Бертран не научил его отбирать, а учил отдавать. Это постоянно являлось камнем преткновения в отношениях с отцом, который не упускал возможности получить прибыль из всего, чего только мог. Да, он по-прежнему раздавал монеты в воскресенье у церкви после проповеди, но собирал их не менее чаще, чем жертвовал.
Скупость ‒ это не только грех, но и болезнь души. Без неё нельзя сохранить и приумножить графские владения. Тяжёлые времена требовали особой жестокости от владельцев земель и душ. Свобода являлась роскошью, которую позволить себе могли очень немногие люди.
Гийом спустился к себе в покои и, сев на стул с массивными подлокотниками напротив трещавших от пламени поленьев в камине, протянул руку к кружке с вином, стоявшей на столе.
Жизнь продолжалась! Она не могла остановиться! Глоток вина утолил жажду в его пересохшем горле, и юный граф вскочил со стула и принялся застёгивать на своей талии широкий поясной ремень, на котором висел меч. Он набросил на плечи плащ и застегнул застёжку на завязках на шее.
В его памяти вновь всплывали слова Бертрана, чья мудрость не имела пределов, только пока всё понять юный граф не мог. Гийом был ещё очень молод и не в меру горяч.
Он бегом спустился вниз по каменной лестнице и выскочил во внутренний двор, где, пройдя быстрым шагом к конюшне, нырнул под черепичную крышу.
Дождь не останавливался, но постепенно менял свою интенсивность в сторону уменьшения. Юный граф подошёл к стойлу, где находился его чёрный, как уголь, конь Вепрь. Так его прозвал сам Гийом за буйный и непокорный нрав.
Ладонь юного графа скользнула по расчёсанной гриве коня и тот очнулся от лёгкого дрёма. Будить конюха Гийом не собирался, а поэтому сам закинул на спину коня седло, принявшись туго застёгивать пряжку, чтобы не слететь с Вепря в грязную канаву.
Копыта коня зацокали о камень внутреннего двора и привлекли к себе внимание караульных и команданте Жана.
‒ Господин, куда вы? ‒ громко прокричал старший караула и подбежал к юному графу, выводящему своего коня из конюшни. Вымокшая накидка поверх кольчужного доспеха вызывала отвратительное зрелище, но Гийом не был из тех, кто обращал на это внимание. В конце концов перед ним был не команданте гарнизона замка, а всего лишь простой сержант, в чьих глазах читалось огромное волнение. Быть повешенным за гибель наследника графа Анри никто не хотел. Однако команданте Жан смотрел на это несколько по-другому. Он верил, что из этого юноши выйдет отличный воин, которому необходимо давать свободу действий и мысли.
‒ Навстречу туманам и ветрам! ‒ хлопнув сержанта по плечу и улыбнувшись, произнёс Гийом и запрыгнул в седло на коня. ‒ Открывай скорее ворота! Не спорь со мной, а то неровен час расскажу отцу, почему так быстро у нас в погребе тает эль, словно первый снег, ‒ пригрозил и, одновременно подмигнув сержанту, отдал приказ стражнику юный граф и натянул поводья на себя. Вепрь встал на дыбы и издал короткое ржание.
‒ Поднять ворота! ‒ распорядился старший караула. ‒ Берегите себя, монсеньор!
Юный граф хлестнул Вепря по крупу плетью, и конь галопом вылетел из поднятой решётки ворот замка, проскакал по помосту и оказался на дороге, ведущей к деревне…
Глава 4
Ночной осенний лес источал свою величественность и загадочность, а медленно опускавшийся туман полностью отражал данность средневековья, не собиравшуюся изменять самой себе.
Волчий вой тревожным звуком разносился по заснувшему лесу, ожидавшему первого снега, чьи хлопья похожи на замёрзшую слезу усталой природы.
Лунный свет проливался на размокший от дождя грунт, заплёванный опавшей листвой. Ветер свистел между деревьев и рассеивался на небольшой полянке, где под голыми массивными ветвями старого дуба стояла небольшая, чуть покосившаяся хижина. Местные крестьяне обходили это проклятое место стороной. Названий этому месту было придумано не так мало, но больше всех использовалось «Обитель дьявола».
Тёмные времена требовали характерных формулировок и обозначений. Простые люди боялись абсолютно всего и не только того, чего не могли объяснить!
Свет догоравшей свечи чуть пробивался из расщелин заколоченного окошка хижины, откуда тянуло запахом какого-то зловонного варева.
Местные крестьяне часто утверждали, что временами слышали, как отсюда доносился детский плач. Они не могли понять, что это на самом деле, ведь дети не пропадали из окрестных деревень, но страх порождает самые чудовищные легенды. Крестьяне и ремесленники верили в эти страшилки и тряслись при каждом упоминании той гиблой хижины.
Церковь предпочитала держать выжидательную позицию и не вестись на дурные истории крестьян, особенно когда приходила собирать с них оброк для местного аббатства. Местный епископ хорошо понимал, что безгрешных людей на этой земле не может быть априори и верил, что милосердный Господь простит ему его глухоту.
Котёл паровал на огне, издавая зловонный запах варева, а поленья, охваченные тревожными языками пламени, продолжали издавать лёгкий треск. Вокруг него стояли три высокие фигуры, скрывавшиеся под чёрными балахонами с накинутыми на головы капюшонами. Их бормотание непонятных слов могло бы испугать до смерти любого крестьянина, но выходцев из представителей нижнего сословия здесь не было.
В стороне на столе догорали оплывшие свечи, слившиеся воедино с осколками битых глиняных горшков, использовавшихся вместо подсвечников.
‒ Время ‒ есть союзник мой! ‒ скинув обезображенными от ожогов пальцами рук капюшон с головы, произнёс низкий монотонный мужской голос. Исчерченное шрамами лицо с густой чёрной бородой осветила одна из свечей, закреплённая на колесе, свисавшем на ржавой цепи под потолком.
Шарль из Бургундии был потомственным колдуном и наследником учений кельтских друидов. Их магия смогла извести не только надменных и жестоких легатов, но и саму Римскую империю, канувшую в Лету, но оставившую огромное наследие для потомков. Чернокнижник знал толк в мести и умел подчинять её своей воли, особенно когда слышал звон золотых монет и наслаждался их магическим блеском.
Золото ‒ это особый металл, и его главное значение состоит в том, что ему поклоняются в той или иной степени любые люди. Для чародея не было сомнений, что истинная природа человека в жажде крови своих врагов. Однако далеко не все способны честно и открыто сразиться со своим обидчиком или угнетателем в честном поединке. Вот тогда на арену и выходят тайные мистические знания, способные со временем утащить «злодея» в адское пекло.
Шарль хорошо знал, что исковерканная мораль и искусство манипуляции больным сознанием человека, одурманенного яростью и ненавистью, способно сделать предложение, от которого невозможно отказаться.
Чёрный ворон, сидящий на перекладине, закреплённой на стене, резко и громко гаркнул и спрыгнул на старый жёлтый череп, лежавший на покрытой паутиной скамье.
‒ Чёрт бы тебя побрал! ‒ резко выругался на ворона колдун и демонстративно сплюнул в сторону птицы. Возможно, в этих словах он лишь выразил желаемое за действительное, поскольку хорошо знал, на что способны глубины ада. Некоторые знания существуют для того, чтобы ими уметь филигранно пользоваться, создавая впечатление о том, что знаешь всё, а на самом деле знать об этом невозможно. Это не больше чем игра, и Шарль осознавал это лучше, чем кто-либо. Чёрная магия способна возвращать в мир живых людей душу из цепких объятий падших ангелов, готовых с радостью помочь в снисхождении в ад. Оживить мёртвое тело намного сложнее, но в этом мире нет ничего невозможного. Весь вопрос только в том: насколько далеко ты готов зайти, чтобы достать свою звезду с небосклона самостоятельно.