Страница 15 из 16
Гийом медленно встал с кровати, откинув в сторону распущенный балдахин, и на длинную рубашку надел тёплый кафтан из шерсти. Силы постепенно возвращались к нему, но происходило это очень медленно. Отказ отца приехать в замок и навестить юного графа после сражения с волчьей стаей не стал для Гийома сюрпризом.
Отец ненавидел эти каменные стены твердыни и старался оставаться вдали от него. Воспоминания буквально выжигали его душу, что вызывало у юного графа непонимание. Возможно, в силу возраста он пока не мог понять всю беспощадность и разрушительность прошлого. Свою первую битву, пусть и с волчьей стаей, ему удалось выиграть. Эта победа открыла перед ним иную действительность, к которой Гийом был ещё не готов.
«В этой жизни никогда и ни к чему нельзя полностью подготовиться!» ‒ эти слова Бертрана юный граф хорошо помнил и теперь мог подтвердить полную правоту своего наставника.
Слова поддержки и напутствия Гийом, конечно же, получил от отца, но на листе пергамента они были слишком сухими и безжизненными, похожие на указ, зачитываемый на площади простолюдинам.
Гийом, как и любой юноша, хотел бы увидеть улыбку отца и получить признание своих заслуг, но Анри не собирался так сильно баловать своего единственного сына и наследника. Может быть, это тоже было элементом воспитания! В этой жизни благодарность встречается слишком редко, чтобы к ней привыкать!
Медленный темп собственного шагов ещё больше погружал юного графа в раздумья. Он вышел из своих покоев и, изредка придерживаясь о каменную стену коридора, побрёл к лестнице. Ему хотелось подышать свежим воздухом во дворе и навестить Вепря, чьи раны были не менее глубоки после волчьих укусов.
Неспешно спускаясь по каменной лестнице, Гийом делал короткие остановки, чтобы не оступиться и не пересчитать остатки ступеней, как случалось в детстве. Тогда Бертран смазывал разбитые колени и ободранные ладони воспитанника мазью, которую выменивал в монастыре у монахов на небольшой бочонок мёда.
Он толкнул от себя массивную дверь и вышел во двор. Хмурое утро плавно подходило к полудню, а туман не стремился рассеиваться. Лёгкая морозь ощущалась на лице, но так было здорово вдохнуть свежего воздуха полной грудью, ощутив, что жизнь прекрасна и здорово, что она есть!
‒ Вы бы поберегли себя, монсеньор! ‒ подойдя к юному графу и кивнув головой, произнёс команданте, облачённый, как всегда, в хауберк и шлем, держа левую руку на рукояти меча в ножнах.
‒ Не стоит беспокоиться, Жан! Отец велел больше бывать на свежем воздухе, ‒ с лёгкой улыбкой добавил Гийом и окинул взглядом стены замка, где несли караул стражники. ‒ Что слышно в деревне?
‒ Все гордятся и превозносят своего юного господина! ‒ с почтением и гордостью, степенно ответил команданте гарнизона.
‒ Ты самый лучший, Жан! Отец слишком недооценивает тебя и твои заслуги, ‒ с некой долей сожаления в голосе добавил юный граф, посильнее закутываясь в свой кафтан.
‒ Ваш отец, великий рыцарь и мудрый человек. Полководец из меня так себе. Я хорош в обороне и абсолютно мало полезен в наступлении, ‒ с благодарностью в голосе и скромностью уточнил команданте. Ему было очень приятно услышать подобные слова от юного графа, который мог лишиться жизни из-за его беспечности.
‒ Как Вепрь? Отведи меня к нему. Пора его навестить!
‒ Как вам будет угодно! ‒ кивнув головой, сказал Жан и помог Гийому спуститься со ступеней, чтобы проводить в конюшню.
‒ Ты видел Элену? ‒ опираясь время от времени на руку команданте, спросил юный граф.
‒ Если вы о той девушке, которая прибежала в ту злосчастную ночь за помощь, то да. Она приходила вчера ближе к вечеру и интересовалась вашем самочувствием.
‒ И что же ты ответил? ‒ с наивной улыбкой на лице, спросил Гийом, вспоминая её бездонный взгляд голубых глаз.
‒ Сказал, что вы идёте на поправку.
Юный граф резко посерьёзнел и не проронил больше ни слова, касавшихся этой темы. В какой-то момент ему показалось, что самые лучшие слова, те, которые не были сказаны.
Фырчание лошадей в конюшне и конюх, раскладывавший овёс, вызывали у Гийома ощущение некой ностальгии по прошлому и временам, когда ещё был жив Бертран. Его уроки верховой езды невозможно было забыть, как и невозможно забыть минуты детского счастья, не имеющие цены.
‒ Добрый день, господин! ‒ выпрямив спину и вытащив руки из мешка с овсом, учтиво произнёс конюх и поклонился
‒ Добрый день, Венсан! Как Вепрь? ‒ с беспокойством спросил юный граф и, придерживаясь за перекладины стойла, направился к своему верному коню.
‒ С ним всё будет хорошо, мой господин! ‒ засеменив за Гийомом, чтобы в случае чего не дать ему упасть и выслушать любой распоряжение, добавил конюх.
Юный граф остановился у стойла и увидел, как на сене лежит Вепрь с перевязками на копытах и шее.
‒ Я уже выводил его во внутренний двор сегодня утром. Он ещё очень слаб, но, думаю, через несколько дней дела окончательно пойдут на поправку.
‒ Дай Бог! ‒ с беспокойством смотря на Вепря, коротко добавил Гийом…
Париж.
Лошадь плавно переступала копытами по узкой улочке, цокая подковами о камни мостовой.
Долгая дорога с востока подходила к концу. Она оказалась сложной и опасной для рыцаря Арно, встретившегося на германских землях с небольшой бандой разбойников, которых с каждым годом становилось всё больше и больше, несмотря на клич папы Урбана II о крестовом походе и прощения грехов воинам-пилигримам.
Этот мир имеет множество особенностей, и одной из них оставалось существование лихих людей, всегда желавших при минимальных потерях получить максимальную выгоду. Им не нужно было прощение грехов, а страх смертной казни не очень-то и волновал их, поскольку умереть можно было практически от всего и в любой из дней.
Длинные, спутавшиеся чёрные волосы торчали из-под кольчужного капюшона доспеха, а мокрая от недавно прошедшего дождя борода вызывала удручающую картину. Плащ и туника поверх хауберка, испачканные кровью убитых рыцарем разбойников, были насквозь сырыми и вызывали отвратительные ощущения. После земель, где властвует тёплый и сухой климат, возвращение, пусть и на короткое время, в сырую и холодную Европу не могло улучшить настроение Арно.
Герцогу Готфруа нужны были рыцари и воины из Европы для пополнения войска крестоносцев после Дорилейской битвы. Тогда лишь внезапное появления войска отца спасло жизнь Боэмунда, отчаянно сражавшемуся с превосходящем и организованным войском турков-сельджуков.
Эту битву рыцарь Арно помнил, как будто это было вчера. Такой кровавой жатвы он ещё не собирал в своей жизни, хотя повидал множество сражений на своём недолгом веку. Главной его задачей было уговорить графа Анри де Ла Валлета поехать со своим войском на помощь Готфруа, потрясённому тяжёлой болезнью Болдуина. С деньгами у герцога тоже было не всё в порядке. Все свои земли он заложил в надежде, что богатая военная добыча сможет компенсировать все убытки. Стать авторитетом для черни и простолюдинов ‒ это не такая большая проблема! Для этого нужно только немного монет на каждую из душ. Однако чтобы достигнуть победы, нужны опытные и обученные воины, чья немногочисленность удручала Готфруа Бульонского. Сравниться с Раймундом де Сен-Жиль, графом Тулузским по количеству средств и многочисленности его воинов, герцогу было невозможно. Все знали про особое положение среди крестоносцев Адемара Монтейского, легата самого папы Урбана II, с лёгкостью умевшего манипулировать всеми сеньорами, кроме Готфруа. Использовать Боэмунда в своих играх Адемар старался не ярко выраженно, за его спиной умело управляя Танкредом Тарентским.
Рыцарь Арно остановил лошадь около дома графа де Ла Валлета и, похлопав её по длинной шее, спрыгнул на камни мостовой. Он взял поводья в левую руку и подошёл к входной массивной двери, по которой несколько раз ударил тыльной стороной сжатого кулака.
Мысли о кружке тёплого вина и плотном обеде становились всё более навязчивыми. Больше недели в дороге впроголодь вымотали рыцаря, а осунувшееся лицо стало лучшим доказательством его скромных желаний.