Страница 66 из 87
13. Глава. Пусть стреляют в спину
Таксист развернулся и встал примерно в километре от виллы. Но не на дороге, а за деревьями, чтобы не привлекать внимание проезжающих и видеть дорогу в сторону виллы. Когда в виду показался мужской силуэт с грузом на плечах, он завел машину.
Уинстон аккуратно разместил Бонни на заднем сидении и сел рядом, положив ее голову себе на колени.
— Что с ней? — озабоченно спросил таксист.
— Не знаю. Или сотрясение или отравление, или и то, и другое, — нервно ответил Уинстон. Его руки дрожали.
— А тот парень что говорит?
— Сукин сын бухой валяется, — соврал Уинстон. Или не соврал. Они там все перегаром дышали.
— От Вашей дамы вроде не пахнет. Дело серьезное.
— Знаешь настоящего врача, только чтобы совсем не официально? Ни на шаг никому никуда.
— Не вопрос. Двадцатку сверху и едем в наш медпункт.
— В какой?
— В наш, таксопарка. У нас вместо фельдшера отставной военный врач прикормлен. Медсестры дежурные, две палаты, инструменты всякие и таблеток полный шкаф. Если что серьезное, у него в Чаринг-Кросс друзья, а машины в таксопарке всегда под рукой. Любой каприз за ваши деньги.
— Так можно?
— Только доктору платите отдельно, сколько скажет.
— Хорошо.
— Стоп. А что она так странно дышит?
Уинстон прислушался. Бонни дышала хрипло и неровно.
— Сильное сотрясение. Надо гнать. Штрафы с Вас, если что.
— Погнали.
Таксист рванул с места как за длинным долларом. Впрочем, за этот рейс он уже получил сотню, и это не окончательная сумма.
— Я бы его убил к чертям, — сказал таксист, резко входя в поворот.
— Я тоже, — ответил Уинстон.
— Вы сказали, бухой валяется.
— Со сломанными ногами и еще кое-с-чем.
— Я так и подумал. У трусов такие деньги редки бывают. И такие девушки. Она ведь Вам не дочь? Нисколько не похожа.
— Крути баранку и меньше спрашивай, — грубо ответил Уинстон. Он уже пожалел, что проболтался. Вдруг таксист его заложит.
— Да мне вообще не вперлось Вас закладывать, — таксист как мысли прочитал, — Замочили козла и правильно сделали. Думаете, я первый раз такое вижу? У нас тут как на войне. Фараоны не спросят, им насрать.
Таксист гнал так, что Уинстон с трудом удерживал Бонни на сидении. Ближе к Лондону дорожный полисмен взмахом жезла приказал ему остановиться. Но таксист сбавил скорость, помигал фарами и погнал дальше.
— Ноль пять тридцать пять, — сказал таксист в рацию, — Срочный рейс. Заплатите за меня, кто будет проезжать охотника у поворота на Колбрук на въезде.
— Что это было? — спросил пассажир.
— Когда мы торопимся, то есть, везем важных людей по делам или не очень важных, но в больницу, сигналим фарами три раза, чтобы не задерживали. Пассажир платит водителю десятку за такой случай, а постовому штраф отдаст следующая машина, которая будет проезжать мимо. Это, конечно, если у них нет команды хватать и проверять вообще всех. Но тогда бы жест был другой, и я бы остановился.
После недолгого осмотра врач торопливо вышел из приемной. Уинстон встал ему навстречу, но доктор отмахнулся и почти пробежал мимо него к таксисту, который курил на крыльце. Кратко поговорил с ним и посмотрел на Уинстона, когда тот все-таки вышел, не дождавшись.
— Девушку изнасиловали и ударили по голове. И одевалась она не сама — сказал врач и прикурил у таксиста.
— Да, — ответил Уинстон.
— Я проверил Вашу причастность. Таксист вез Вас за ней, потом обратно. Повреждения не настолько свежие, чтобы их успели нанести Вы.
— Что с ней?
— Внутричерепное кровоизлияние. От сильного удара в висок мягким тяжелым предметом.
— Она в порядке?
— Нет. Живые так не дышат. Ее, наверное, хотели оглушить, но ударили слишком сильно. При такой локализации в течение часа с момента удара есть заметные шансы. Через два — один из десяти. Через три — один из ста, а через четыре медицина бессильна. Сознание и память не восстановить, вот-вот остановится сердце.
— Но Вы могли что-то сделать?
— Я? Нужен был рентген, а потом трепанация черепа. И то без гарантии.
— Могли бы вколоть ей что-нибудь…
— Молодой человек, — седой врач выглядел заметно старше Уинстона, — Вы понимаете, что такое внутри-черепное крово-течение?
— Это когда под черепом где-то порвался сосуд? — Уинсон от горя все-таки не потерял способность соображать.
— Примерно так. Каким уколом или какой таблеткой по-вашему это можно остановить?
— Наложить… Извините, — чтобы наложить повязку, жгут, тампон, пришлось бы вскрывать череп, а он не коробка с крышкой, и надо знать, в каком конкретно месте сверлить и пилить, — И что мне делать?
— Вы ведь не бросите ее здесь?
— Нет, конечно.
— Нужно ее отвезти домой или туда, откуда привезли, и вызвать врача, чтобы он констатировал смерть. Скорее всего, обстоятельствами заинтересуется полиция, — врач строго посмотрел на Уинстона.
— Я забрал ее у них. Но слишком поздно, — вздохнул Уинстон.
— Раз у Вас есть деньги на такси, то должны найтись и на справедливость.
Уинстон кивнул.
— Бедным справедливость не по карману, а богатые могут отомстить и за свою девушку, и за чужую. Насильники никогда не ограничиваются одной жертвой. Знаю парней…
— Спасибо, я сам.
— Уже или надеетесь?
— Уже.
— Сколько?
— Всех.
— Не привезут?
Уинстон хищно ухмыльнулся, и врач с таксистом поняли, что не привезут. И нисколько не удивились. Не первый раз. Даже не десятый.
— Кто она Вам? — спросил доктор.
— Жена.
— Мне Вы сказали, дочь, — нахмурился таксист.
— И то, и другое неправда, — сказал врач, — Она слишком дорого за собой следила.
— Любовница, — выдавил из себя Уинстон.
— Более правдоподобно. Мы бы не хотели фигурировать в Вашем деле. Но боюсь, что придется.
— Не придется. Отвезите нас домой.
Уинстон на руках вынес Бонни из фельдшерского пункта и посадил в машину. Сел сам. Назвал адрес. Единственное место, куда ее можно везти, это к ней домой. Не бросать же Бонни где-нибудь в парке. Жаль, что в револьвере закончились патроны. И опасной бритвы нет. Но всегда можно намылить веревку и повеситься. Или подточить обычный ножик и вскрыть вены в горячей воде.
Таксист ничего не сказал про деньги. И счетчик не включил.