Страница 58 из 87
11. Глава. Все когда-то бывает в первый раз
Прошла неделя после мюзикла. Прошел выходной первого января. На Лондон снова наступили рабочие дни и чуть его не раздавили. Пролы похмелялись и нехотя выползали на работу.
Когда Уинстон вечером четверга добрался с работы домой, его уже ждали. На диване расселся наглый парень из компании Эдварда. Бодибилдер в синем комбинезоне. Саймон назвал его Грегори.
— Вы откуда? — спросил Уинстон.
— Из Полиции Мысли, — ответил Грегори, — Товарищ Уинстон Смит?
— Да.
— Поехали.
— Куда?
— Считай, что ты арестован. У нас, кажется, есть такое право.
— На каком основании?
— Когда это нам нужны были основания?
Уинстон бросил взгляд на телекран.
— Телекраны не ведут запись, — сказал незваный гость, — Какова вероятность, что кто-то прямо сейчас посмотрит в камеру? А вообще я его на всякий случай сломал. Виноват все равно будешь ты.
Уинстон подумал, что этот человек никогда никого по-настоящему не арестовывал и не является сотрудником каких-то профильных отделов, которым положено этим заниматься. Арест проходит совершенно не так, никогда не силами одного сотрудника и тем более сотрудник не будет маскироваться с переодеваниями. У всех силовых структур есть определенный почерк. В тюрьме часто говорили о том, как понять, какие перспективы тебя ждут, еще на стадии задержания.
— У тебя есть умысел куда-то меня увезти в личных целях, — утвердительно сказал Уинстон.
— Какой ты умный, — усмехнулся здоровяк, — Поехали.
— А если нет?
— Тогда можешь куда-нибудь пожаловаться. Ты ходишь под Мерфи? Вот ему и жалуйся. Или беги в полицию, — Грегори довольно заржал.
— Скажи нормально, куда поедем, — рассердился Уинстон.
— Или что?
— Морду набью.
— Серьезно? Да я минимум на три весовые категории тяжелее.
— Намекаешь, что тебя надо сразу мочить, разделывать труп и выбрасывать по частям?
— Ой-ой, напугал, противный.
— Да хватит придуриваться. Иди, вызывай нормальную полицию. Мне скрывать нечего.
На самом деле скрывать было чего. Дома рабочий стол ломился от записей по работе. По очень теневой работе.
— Хорошо, я тебя отвезу к твоей красотке. Ты это хочешь услышать?
— К Бонни? Я не поведу тебя к ней.
— Расслабься, она уже у нас и прекрасно проводит время. Только свечку держать некому.
— Правда?
— Нет, шучу. Допустим, сиськами меня не удивишь, всякие подержал. Но у нее такая упругая задница, как у профессиональной спортсменки. И интимная прическа, большая редкость даже в Лондоне. Американские колготки без стрелок, французское белье. Чем ты на самом деле занимаешься, что тебе по карману такие бабы?
Более темпераментный человек здесь мог бы сорваться и полезть в драку. И проиграть. Но не тот, кто привык обдумывать каждое слово и каждый шаг.
«Я давно уже преступник», — подумал Уинстон, — «Я хожу под ирландской мафией. Я обворовываю само государство. Я сжег государственный грузовик при свидетелях. Я стрелял по члену Внутренней партии, и после этого меня повысили. Я побил другого черного, и Мерфи мне до сих пор должен быть благодарен. Я сам по себе слишком много знаю, поэтому Мерфи поймет, что я должен был оказать сопротивление. Скажу, что дело не в Бонни. Что Бонни это повод, чтобы взять меня живым, чтобы добраться до него. Пришлет чистильщиков, пожмет руку, денег подкинет. А я спасу Бонни».
Уинстон подошел к шкафу. Револьвер хранился на том же месте. В старом пустом саквояже, с которого он специально никогда не стирал пыль. При настоящем обыске его бы нашли, но при беглом осмотре и поверхностном копании могли и не найти. Этот незваный гость не был ни вором, ни полицейским, искать оружие не умел, да и не посчитал нужным. Что такого интересного может быть в квартирке мелкого госслужащего под камерой телекрана?
— Руки вверх! — Уинстон достал револьвер.
Грегори видел, что он что-то достает из шкафа, но не попытался воспрепятствовать.
— Ой, боюсь-боюсь!
С тех пор, как Уинстон обзавелся револьвером, он начал намного более внимательно смотреть фильмы, где люди стреляли друг в друга. Из них он узнал, что выстрел через подушку намного тише.
— Подвинься, — сказал Уинстон.
Качок даже подвинулся, совсем не потому, что сколько-то испугался, а потому, что любопытствовал, что этот нестрашный лысый лох и терпила сделает дальше.
Уинстон взял с дивана подушку и приложил ее к стволу.
— Ой, напугал.
— Рассказывай.
— Что?
— Куда ты хотел меня увезти.
— Сдавай оружие, садись и поехали. Сразу там и окажешься.
— Адрес.
— Зачем тебе адрес, дурак? Ты что, водить умеешь?
— На автобусе доеду.
Грегори снова расхохотался.
— Думаешь, мы в квартирке развлекаемся? Да там каждый пук слышен, хоть и элитные апартаменты. Мы ее на вилле разложили, хоть укричись, никто не услышит.
Разложили? Их там много, и они насилуют Бонни? — Уинстон взвел курок большим пальцем.
— Ты что там делаешь? — Грегори отогнул рукой подушку, — Давай сюда, хватит баловаться.
Он схватил револьвер за ствол и попытался выкрутить его из руки. Уинстон сжал пальцы и дернул револьвер на себя. Револьвер выстрелил, задев край подушки. Пуля попала в стену.
— Эй, ты что творишь? — удивился качок и даже отдернул руку от револьвера.
Уинстон выстрелил еще раз через подушку, с силой нажав на спуск. Попал в живот справа. Грегори вскрикнул и прижал руки к ране.
Служащие Министерства Изобилия в основном уже вернулись с работы. Сколько-то людей сидели дома и выстрелы слышали. Но жильцы не бросились наперебой звонить в полицию. Дети бы, конечно, сообщили, куда следует и не следует, но дети относительно мирного времени не знают, чем отличается выстрел из револьвера через подушку от других похожих звуков. Взрослые же, если кто и заподозрил, что были именно выстрелы, то не понял, где конкретно стреляли.
Позже оказалось, что кто-то все-таки позвонил в полицию. Полиция предсказуемо ответила «вот убьют, тогда вызывайте». Полиции в Лондоне едва хватало, чтобы принимать меры по поводу достоверно произошедших преступлений. Может быть, какой-нибудь проловский дом и перевернули бы с подвала до чердака по подозрению в стрельбе из запрещенного оружия, но никак уж не многоэтажку Министерства Изобилия, где за скромными дверями могут обнаружиться большие и злопамятные начальники.