Страница 45 из 87
Немецкие коды профессор ломал, не выходя из секретной лаборатории. Но когда появилась необходимость понимать, о чем говорят русские, он очень часто выезжал на флот и говорил со связистами и переводчиками. В отличие от немцев, русские умышленно использовали в переговорах неформальную лексику с отсылками к своему культурному коду. Само выражение «Культурный код» вошло в оборот из его секретной книги по теории передачи информации. Книгу Уинстон не читал, но с русским культурным кодом сталкивался, и признавал, что этот термин очень точно характеризует явление.
Уинстон ни разу не встретился с профессором во время службы, хотя его сослуживцы встречались. Среди них даже ходила шутка «наш профессор — содомит, но мы любим его не только за это». Профессор всегда привозил с собой виски, сигареты, чай, шоколад и прочие радости жизни, не положенные младшему персоналу.
Уинстон отметил, что с клубными ружьями вышли только он и Бонни. И Стивен, если считать ружье его отца клубным, потому что оно тут хранилось. Для четы Робертс ружья в деревянных футлярах с бархатной подкладкой принес секретарь. Две прекрасные вертикалки «Перацци» с декоративной отделкой на металле и на дереве и с начищенными до блеска латунными деталями. Эллиоты и Петерсены предпочитали горизонтальную классику, первые «Педерсоли», вторые «Зауэр». Ружье генерала выглядело заметно более потертым, чем ружье внучки. Оружие мистера и миссис Петерсен почти не отличалось по состоянию.
Профессор привез скромное курковое ружье, наверное, доставшееся от предков. Эдварду же Профессор достал из машины новенький американский дробовик с длинным подствольным магазином и подвижным цевьем, как из вестернов. «Итака-37», судя по отсутствию окна для выброса гильз на правой стороне ствольной коробки. В клубе авиаторов никто не охотился с таким оружием, но помповые ружья часто попадались в контрабандных американских охотничьих журналах, которые открыто лежали на журнальном столике в холле.
Переодевшись и выслушав положенный инструктаж от егеря, охотники направились в загон. Питер, не первый раз принимавший солидных гостей оттарабанил свою речь без запинки и возглавил колонну. По пути к ним присоединились четверо телохранителей Министра в черной форме и с пистолет-пулеметами, у одного за спиной дополнительно висела снайперская винтовка. Многие бы занервничали в такой компании, но старшие к охране привыкли в принципе, а для охотников просто еще несколько вооруженных людей в компании дело привычное. Только Эдвард беспокойно вертел головой и постоянно перехватывал ружье.
Номера распределили не жребием, а исходя из соображений безопасности. В середине, на местах короля и ферзя, товарищ Министр с супругом. Справа от них — Эллиот с внучкой, Бонни, Уинстон, Стивен Дадли. Слева — мистер и миссис Петерсен, Профессор, Эдвард и Мерфи. То есть, на ближайшие к Министру позиции поставили благонадежные пары, а на края загона лучших стрелков из оставшихся. Предположительно худшего стрелка по клубной традиции рядом с «пулеметом».
По пути от компании отделились загонщики и отправились поднимать фазанов. С ними пошли еще двое телохранителей. Уинстон видел, как Питер ставил загонщикам задачу, жестами обозначая необходимость гнать птиц не равномерно по фронту, а концентрируя к центру.
На всякий случай, загон поставили вогнутым полукругом вместо линии. Если бы какой-то стрелок с края безбожно нарушил правила и повернулся на девяносто градусов, то все равно центральные фигуры не оказались бы на линии огня.
Фазаны вылетели. Уинстон выстрелил два раза и задел одного. Раненую птицу тут же добил Стивен. Уинстон перезарядился, поймал на мушку следующего, повел и выстрелил. Попал. Опуская ружье, он услышал серию выстрелов. В паре метров от его ног дробью срубило траву. Он взглянул влево и увидел, что Эдвард вовсе не на номере, а в паре шагов перед линией стрелков стоит с ружьем, направленным вдоль линии, а за ствол его ружье держит один из охранников, не давая повернуть дальше.
— Отставить! — раздался над поляной командирский голос.
— Разряжай! — добавил Питер.
Все, в том числе и Робертсы переломили ружья и извлекли кто патроны, кто гильзы. Но не Эдвард.
Из леса прямо по центру вылетели несколько толстых пестрых петухов, издевательски жестикулируя лапами. Миссис Робертс недовольно покачала головой.
— Кто-то сегодня получит, — громким шепотом сказала Бонни.
— Товарищ, будьте любезны, сдайте ружье и патроны, — попросил Эдварда один из охранников.
— А если не буду, то что? — возмутился Эдвард, — Я член Внутренней Партии, что вы мне сделаете?
— Исполним, — спокойно ответил охранник.
— Что ты сказал?
— Осудим полевым трибуналом и приведем приговор в исполнение.
— Да вы совсем сдурели! Алан!
— Мы охрана Министра с полномочиями ликвидировать любую потенциальную угрозу, — продолжил охранник.
— Товарищи, но вы же не будете его убивать, — возмутился Профессор, — Он тут все-таки гость, а не террорист какой-то.
— Мы не намерены ни убивать, ни задерживать, — повернулся к нему охранник, — Я просто прошу сдать оружие и патроны.
— Эдвард, мальчик мой, отдай ему, пожалуйста, что он просит, — обратился профессор к своему спутнику.
— Может я не хочу. Может я хочу еще пострелять по птичкам, — капризно ответил Эдвард.
— Я тебя очень прошу. Мы с тобой потом в другом месте постреляем.
— Очень-очень просишь, или накажешь?
— И то, и другое.
Эдвард протянул ружье охраннику.
— Не больно и хотелось.
— Благодарю, — слегка поклонился тот, — Еще патроны.
Эдвард расстегнул патронташ, и специально уронил его в траву. Охранник с ружьем не шевельнулся. Другой, незаметно подошедший сзади, быстро нагнулся, схватил патронташ, выпрямился и отошел.
— Уважаемые коллеги, прошу перейти в другой загон, — сказал Эллиот.
По пути Мерфи отстал, чтобы поговорить с Эллиотом. Уинстон шел как раз за ними и все слышал.
— Что он себе позволяет? Он как будто пьяный, — сказал Мерфи.