Тысяча миль над землей

9. Зандерс



— Ты видел сегодняшний заголовок? — Мэддисон кладет свой телефон прямо перед моим лицом.

Таблоид гласит: «Эван Зандерс, новая неделя – новая женщина». А под ним — огромная фотография, на которой я выхожу из арены вчера вечером с девушкой, которую пригласил на свою игру.

— Ты собираешься сказать им, что у твоего здания ее ждало такси, а она даже не зашла внутрь. И вместо того, чтобы отвести ее наверх, ты пришел к нам, чтобы почитать племяннице сказку на ночь?

— Пусть они верят в то, во что хотят верить.

— Ты имеешь в виду, пусть они верят в то, во что Рич хочет, чтобы они верили, — возражает Мэддисон.

— Я просто должен играть в эту игру до конца сезона. Рич думает, что Чикаго не подпишет со мной контракт без образа плохого парня, который не заботится ни о ком, кроме себя, так что я должен продолжать играть.

— Да, конечно. Потому что Чикаго не подпишет с тобой контракт за то, что ты лучший защитник в команде и один из лучших в лиге, и они точно не подпишут с тобой контракт за то, что ты был финалистом «Джеймс Норрис Трофи»¹⁴ три раза за последние четыре сезона, — в голосе Мэддисона звучит сарказм. — Они точно продлят контракт с тобой только в том случае, если ты будешь продолжать появляться на публике с астрономическим количеством девчонок.

— Учитывая, сколько денег стоит на кону, не стоит рисковать и выяснять обратное.

Не думая и не нуждаясь абсолютно ни в чем, моя рука взмывает вверх, нажимая на кнопку вызова стюардессы. Дзиньканье раздается по всему салону, а над моей головой загорается синий свет.

— Зи, оставь ее в покое, — Мэддисон качает головой. — Мы приземляемся в Нэшвилле через пятнадцать минут, а ты не переставал нажимать на эту кнопку весь полет.

— Я не могу. Я обещал себе, что превращу работу Стиви в ад в этом сезоне. Поэтому не могу отказаться от обещания.

— Какой же ты придурок.

— О чем ты говоришь?

— Зи, ты самый непреклонный и прямолинейный человек, которого я знаю, но ты лжешь себе, если думаешь, что продолжаешь нажимать на эту чертову кнопку вызова, потому что хочешь усложнить ей жизнь.

— А зачем же ещё мне это делать?

Мэддисона откидывает голову на подголовник со снисходительным смешком.

— С каких пор ты стал таким тупым, чувак? Ты хочешь переспать с ней. Это, блядь, очевидно.

Вот, черт. Да, я знаю это, но я надеялся, что не буду так очевиден.

Я понял это на прошлой неделе, когда столкнулся со Стиви возле лифта в многоквартирном доме Мэддисона. Независимо от того, насколько рваными и изношенными были ее треники, я не мог перестать представлять, как снимаю их с нее, а затем зарываю голову между ее ног.

Наше кокетливое подшучивание быстро прояснило мое замешательство. Ее отношение ко мне и сопротивление больше не разочаровывало. Теперь оно интриговало и вызывало потребность.

Когда частный лифт в пентхаусе Мэддисона починили, я продолжил пользоваться общественным в надежде, что, возможно, кудрявая стюардесса снова столкнется со мной. Вот тогда то я и понял, что мой план на этот сезон изменился. Теперь дело не в том, чтобы преподать ей урок и напомнить, на кого она работает. Теперь мне хочется понравиться ей и, надеюсь, заставить ее захотеть переспать со мной.

Но было бы подозрительно, если бы я резко перестал превращать ее работу в ад, поэтому я продолжал нажимать на кнопку вызова весь полет. К тому же, я не смешиваю работу и удовольствие, о чем постоянно пытаюсь себе напомнить. Так что трахнуть стюардессу — не вариант, как бы я об этом ни думал.

— Что теперь? — раздраженно спрашивает Стиви, нажимая на лампочку над моей головой, чтобы выключить ее.

Да, Эван. Что теперь?

Мне ничего не нужно, но эта лампочка словно притягивает, и я не могу удержаться от того, чтобы не нажать на нее, зная, что каждый раз, когда я это делаю, ко мне приходит сексуальная стюардесса немного не в духе.

— Эм… — я запинаюсь. — Я хочу…— придумай. Хоть. Что-нибудь. Идиот. — Я хочу…

— Он хочет переспать с тобой, — вклинился Мэддисон с сиденья рядом.

Вообще-то, я хочу ударить своего лучшего друга по затылку и сказать ему, чтобы он заткнулся, но мы не в средней школе, и это было бы слишком очевидно.

Не то чтобы сдержанность была моей специальностью. Я не стесняюсь того, чего хочу, но эту девушку, я не должен хотеть и не могу трахнуть.

Повернув голову к Мэддисону, я держу зрительный контакт, не моргая, говоря ему, что собираюсь надавать ему шее, как только мы покинем этот самолет.

Все, что он делает, это впадает в приступ смеха, находя себя исключительно уморительным.

Когда я оборачиваюсь к Стиви, в ее сине-зеленых глазах пляшет веселье, и она пытается сдержать улыбку.

— Как насчет того, что я действительно могу сделать для тебя?

— Я увижусь с тобой в Нэшвилле?

Что. Блядь. Со. Мной. Не. Так? Я увижусь с тобой в Нэшвилле? Я говорю, как отчаявшийся неудачник, которому нужно составить какие-то планы, как будто у меня нет бесконечного количества вариантов под рукой.

Нэшвилл — лучший город для меня. Мой Инстаграм уже наводнен сообщениями от девчонок из Теннесси, и я могу гарантировать, что, если я захочу, то мой член будет зарыт глубоко внутри одной из них сегодня вечером.

— Отличный вопрос, — отвечает Стиви. — Ты, кажется, следуешь за мной повсюду, куда бы я ни пошла, поэтому могу только предположить, что ты появишься в любом баре, в котором я буду сегодня вечером.

Мэддисон поворачивает голову ко мне, на его лице появляется растерянное выражение. Возможно, я не упомянул, что пару раз видел Стиви за пределами самолета. И независимо от этой информации, он все равно знает, что я хочу трахнуть ее. Так что это здорово.

Сейчас у меня впервые в жизни полностью развязан язык, но, к счастью, пилот спасает меня, обращаясь к системе громкой связи и призывая стюардесс к проверке посадки. Стиви уходит в заднюю часть самолета, чтобы занять свое место.

— Зи… — тон Мэддисона совершенно серьезен. — …не делай этого.

— Не делать чего? — по моим губам ползет тошнотворно лукавая улыбка. Я не умею притворяться глупым, и сейчас не исключение, когда мой лучший друг закатывает глаза.

— Ради нее, не спи с ней. Она работает на тебя, и будет с нами в самолёте весь сезон. Если ты переспишь с ней, то эта новость распространится по раздевалке как лесной пожар. Ты же знаешь. Поэтому держи свой член в штанах, чувак. Ради неё.

Сделав глубокий вдох, я киваю.

— Я не смешиваю работу и удовольствие, — напоминаю я как своему лучшему другу, так и себе.