Страница 152 из 165
Вот для него мой посттравматический синдром не прокатил. Орал генерал почти час и ругался, и ругался. Затем он выдохся и я смог доложить обстоятельства перестрелки. Пока генерал кричал я узнал, что нас охраняли и одновременно мы были наживкой. Но группа охраны и группа силовой поддержки сегодня рано утром перестали выходить на связь и пропали бесследно. Теперь стало понятно, почему так спокоен был гестаповец он знал о прикрытии. Но нам прикрытие мало помогло. Гестаповец в реанимации — осколок его все-таки достал. Но жизнь гестаповцу спасут. Это хорошая новость. Есть и плохая новость. Офис филиала фармацевтической компании сгорел до тла и никаких улик не осталось. От слова совсем не осталось. Только пепел и всё. Следов нет, тупик и никакого направления для поиска. Я продолжаю доклад и утверждаю, что след остался — мусороуборочная компания которой принадлежал грузовик, экипаж которого пытался атаковать меня на стоянке. Это твердый след, и мы можем отработать компанию и найти улики позволяющие привязать мусороуборочную компанию к нападению на нас и наших товарищей и тогда мы можем выйти на заказчиков нападения. Сами корсиканцы не занимаются производством лекарств и были только исполнителями убийства наших товарищей. Оставлять такое без ответа нельзя. Тут генерал меня прерывает и начинает снова кричать, но уже как-то по-родственному что ли без особого гнева. Мол я в Легионе — без году неделя и туда же учить его старого легионера как надо реагировать на такие вызовы. Затем уже просто спрашивает — ты сможешь участвовать в операции возмездия. Так точно, мой генерал, только помоюсь и пополню боекомплект. Все патроны расстрелял. Это окончательно переводит ситуацию в мирный домашний разговор. Меня хвалят и отпускают приводить себя в порядок.
Марсель.
Штаб-квартира городской мусороуборочной компании.
Доклад исполнителя топ-менеджеру компании. Мы очистили места ликвидаций и никаких следов там не найдут. Тела переработаны и утилизированы в стройматериалы. Стройматериалы отгружены на строительство дорог. Автомобили уже разобраны и раскиданы на отдельные детали. Все детали от этих автомобилей отгружены в другие регионы. Концов не найдут даже если будут стараться. Есть только один неприятный момент. И здесь доклад клерка прерывает рык топа — один неприятный момент. Погибло пять человек из ликвидаторов, потеряны две машины и теперь у полиции могут появиться концы к нам. Тела остались на месте и не были убраны следы. Это один неприятный момент. Это провал всего мероприятия. Не всё так страшно — документов на телах нет. Машины тоже к нам не приведут. Спецавтомобиль зачистки тоже смог скрыться и сейчас его утилизируют. Следов к нам для полиции нет. Опять рык топа — причём здесь полиция. К нам придут из Легиона, и они не будут нас сажать, они будут нас убивать. Идиот. Пошел вон.
Обань.
Пока я плескался в душе и получал новую форму, взамен старой и обедал. Уже были собраны ударные группы. Иностранный Легион не проводит операции на территории Франции, силовые операции проводятся легионерами либо за границей, либо в заморских департаментах. Но в случае необходимости привлекаются силы из частных охранных предприятий, созданных легионерами, ушедшими в отставку. Бывших легионеров не бывает вот так.
Для подготовки операции возмездия уже выделены помещения в ангаре и там готовят план местности и карту для проработки деталей операции. Спутниковые фотографии уже привезены и из них готовят карту местности с самыми последними изменениями. План мусороперерабатывающего завода доставлен из архива мэрии Марселя. Уже выставлены машины с наблюдателями у штаб-квартиры мусороуборочной компании и идут доклады в оперативный центр о движении на целях. За товарищей надо спрашивать и спрашивать по полной. Никто из виновных не уйдет. Один из стрелков оказался живой, хотя и сильно раненный. Его допрос идет уже третий час. Пленного уже раскололи и данные топа и клерка и тех, кто участвовал в расстреле наших товарищей уже в разработке. Устанавливаются адреса пребывания и отправляются группы для установления точного местонахождения всех причастных к убийствам легионеров. Полиции данные не передаются, но и в полиции есть легионеры. Есть те, кто уволился и пошел работать в полицию Марселя и Обани. Подозреваю они туда в полицию пошли целенаправленно имеются бывшие легионеры и в прокуратуре и даже в суде. Работа идет быстро и продуктивно. Мне пока не нашли занятия и что бы не мешал отправили читать материалы и сводки. Разбираю донесения и вхожу в курс дела.
Целей у нас будет три — цех мусороперерабатывающего завода и его офис. Вторая цель — цех разборки украденных автомобилей, и третья цель — здание офиса самой компании. Это административные здания и производственные помещения. Физические цели — работники цехов, которые непосредственно участвовали в уничтожение тел убитых и сокрытии следов и наконец руководство и непосредственные исполнители убийств. Они как раз сейчас собираются в здании компании. Есть ограничение по степени воздействия на цели — клерк и топ должны быть в состоянии отвечать на вопросы перед смертью. Остальные живыми не нужны. За пять часов подготовки — организованы команды, которые пойдут на штурм цехов и здания офиса компании. Без особых митингов и речей они отправляются в бой. Я же причислен к команде, предназначенной для штурма здания офиса компании и захвата клерка и топа. Правда делать мне ничего не нужно, я скорее на подхвате у более опытных спецов. Всё проходит буднично и как-то совсем без пафоса. Люди просто выполняют свою работу спокойно и как-то даже не волнуясь о результате. Все уверены в полном успехе и конечном результате. Так и получается — я нахожусь в резерве со старшим операции и слышу доклады. Один за другим проходят оклады о захвате производственных помещений и ликвидации целей. Ликвидируют не всех, кто находиться в этих помещениях — только тех, кто участвовал в налете и убийстве легионеров. Вот и у нас тоже — здание захвачено и офис компании под нашим контролем. Непричастных сгоняют в подвал. Участников нападения проверили по приметам и убили. Не пытали и не издевались — просто расстреляли. Вот и главные этой компании корсиканцев. Нас интересует только один вопрос — кто заказчик. Но вот ответа мы не получили. Оба корсиканца получившие заказ не могут рассказать — кто им заказал легионеров. Хотят, но не могут. Не знают. Применяют химические стимуляторы, но и сейчас они не могут рассказать. Только обезличенные переговоры и наличные деньги и вот всё, что нам могут сказать эти бывшие люди. Их можно не убивать они теперь овощи. Но их всё равно расстреливают. Вся операция возмездия заняла восемь часов. Пять часов подготовки и три часа активных действий. Восемь часов и мы снова на базе. К нам следов не осталось. Цеха сгорели и офисное здание компании тоже сгорело. Работали все в масках и камуфляж германский и оружие немецкое. Никаких следов ведущих к иностранному Легиону не осталось. Хотя все всё понимают, но предъявить нам нечего.
Москва.
Наши контрагенты в Марселе пропали. Сгорели производственные помещения и офисное здание компании. Обнаружены обгоревшие тела со следами огнестрельных ранений. По мнению экспертов — произошедшее дело рук специалистов Иностранного Легиона. Но у полиции нет никаких улик. Рекомендации только одни — свернуть все операции и зачистить посредников при контракте на легионеров. Никаких действий в отношении цели не предпринимать. Снять контроль со счетов и не проводить никаких действий ведущих к обнаружению нашего интереса к цели. С этим решением согласились все входящие в руководство «Куратора».
Обань.
Мы же пили за помин души убитых наших товарищей. Тела так и не были обнаружены. Найти останки в переработанном материале уже невозможно. Тела будут теперь лежать в полотне дороги из Марселя в Тулон. Именно туда отправили строительные материалы, в которые попали частицы тел наших погибших. Но виновные в их смерти убиты, и легионеры отомщены…