Страница 29 из 84
Фрагмент 10
19
Танковую атаку со стороны Старого Медведя удалось отбить довольно легко: всё-таки узкая лесная дорога — не лучшее место для танкового удара. Противотанкисты подбили три или четыре боевые машины, и они закупорили проезд для остальных. А в густых новгородских лесах даже летом проблематично отыскать проезжий обходной путь, не говоря уже о зиме. Хотя у этого времени года есть свои преимущества: земля подмёрзла, и техника не проваливается в сырую, мягкую землю. Зато по снежной целине между деревьями полезли пехотинцы-эсэсовцы, и рота 82-мм миномётов целый день во время их атак трудилась в поте лица.
И не только она. В минуты затишья канонада гремела буквально со всех сторон. За исключением, разве что северо-запада, где к Уторгоши примыкал огромный лесной массив без дорог.
— По большому счёту, фрицы уже в окружении, — рассказывал командир взвода лейтенант Лиферин. — У них под контролем осталась единственная лесная дорога до Большой Уторгоши, летом проезжая только для телег. А сейчас тоже заброшенная. Вот они и ярятся, пытаясь прорвать кольцо окружения.
— Так Большая Уторгош, вроде, наша, — поправил командира рядовой Резниченко, всё же научившийся за время службы в учебном подразделении правильно ползать.
— Наша. Да только на неё с запада давят не слабее, чем здесь… Везде давят, немного помолчав, добавил лейтенант. — И в Толчино, и Дубово, и в Ёгольнике. Но сильнее всего — в Песках, к северу от нас. Там немцы нашли проход по лугам вдоль Мшаги и постоянно атакуют танками, долбят артиллерией. Соседей со 120-мм стволами именно туда перебросили.
— А как встречный удар?
— В штабе говорят, что штурмуют Турскую Горку, где немцы крепко засели. Километров семь осталось, чтобы соединиться с нами, а вот не получается их пройти. Фрицы же понимают, что если мы соединимся, то ещё одна их пехотная дивизия, сосредоточенная в районе деревень Лубенец, Угородцы, Закибье, будет отрезана. Вот и перебросили в Турскую Горку целый полк.
К вечеру сдали позицию миномётчикам стрелкой дивизии, притопавшим из Сольцов. И, глядя на то, что они волокут разобранные миномёты на собственных горбах, Славка порадовался, что оказался в танковой бригаде, где каждому расчёту придан хоть и хлипенький, но гусеничный тягач Т-20. Так что, забросив на «броню» собранные «самовары», в наступающих сумерках колонна из трёх «Комсомольцев» покатила на север.
Ехать пришлось недалеко, всего километра четыре, до юго-западной околицы совершенно не пострадавшего села Крёкшина Гора, где заняли позицию почти на краю кладбища с небольшой церковкой ближе к селу.
— А нам точно сюда, тащ лейтенант? — обратился к командиру батареи Резниченко.
— Точно сюда, — кивнул Лиферин. — А что такое?
— Так ведь рядом с кладбище стоять всю ночь…
— Покойников боишься, что ли? — засмеялся командир. — Живых надо бояться, Резниченко, а не покойников. Как один книжный пират говорил, мёртвые не кусаются. А вот живые — особенно, если они в немецкой форме — очень даже могут. И не только укусить.
Заночевали в этой самой ветхой деревянной церкви, кое-как прикрыв окна с выбитыми стёклами: всё же не на снегу и под снегом. Да, погода испортилась, с неба посыпались редкие снежинки. Зато потеплело градусов до шести-семи. Но командир роты всё равно распорядился включить в каждую смену часовых по одному механику-водителю, чтобы каждые два часа минут на пять заводил на прогрев мотор «Комсомольца». Этого вполне должно хватить, чтобы вода в радиаторе не замёрзла, ведь иначе утром придётся раза по четыре мотаться на берег Мшаги, чтобы заполнить систему охлаждения.
Кудина в караул не назначали из-за его контузии, но он, выскочив до ветра, обратил внимание на то, что, несмотря на низкую облачность, на улице довольно светло. Только заснул он с трудом. И не только из-за холода: к вечеру из-за постоянных близких хлопков при стрельбе опять разболелась голова.
Казалось, только сомкнул глаза, как где-то неподалёку грохнул выстрел. Хлёсткий выстрел из мосинского карабина, которым вооружены миномётчики. А следом загрохотала перестрелка.
— Немцы! — послышался с улицы истошный вопль Резниченко.
«Какие могут быть немцы? — удивился про себя Вячеслав. — Мы же в тылу».
Но руки уже нашарили карабин, и он вслед за другими выскакивал из церкви. Его товарищи, соскочив с покосившегося церковного крылечка, рассыпа́лись между могил, стараясь укрыться за выросшими на кладбище деревьями и кустами. Где-то западнее погоста сыпанул очередью пулемёт. Очень часто сыпанул, куда чаще, чем стреляют советские пулемёты.
Неожиданно начавшаяся стрельба перебудила и красноармейцев других подразделений, ночевавших в этой части Крёкшиной Горы. Оттуда доносились какие-то команды и пока ещё редкие выстрелы. Зато возле кладбищенской ограды гулко бухали два карабина. Два? Но ведь часовых было четверо.
В темноте Славка споткнулся обо что-то и рухнул в снег. А поднимаясь, увидел, что причиной его «полёта» стали ноги неподвижно лежащего механика-водителя Усатова, так и не добежавшего до своего «Комсомольца».
— Кудин, умеешь водить тягач? — помог ему подняться Лиферин.
— Никак нет.
— Зараза! А из пулемёта стрелять сможешь?
— Заряжать и собирать-разбирать в учебке учили, но стрелять не приходилось.
— Если заряжать умеешь, тогда за мной! Сумеешь и стрелять.
Недавно прогретый Т-20 лейтенант завёл сразу же. И пока Славка заправлял ленту, бронированный тягач, чадя сизым выхлопом, уже пополз к западной окраине кладбища. А когда миновали угол ограды, в узкие щели бронещитков увидели немцев. Много, больше сотни. И совсем близко, метрах в пятидесяти.
— Стреляй! Чего замер? — проорал лейтенант, и Кудин судорожно надавил большими пальцами на гашетки.
Пулемёт затрясся, и Славка от неожиданности едва не выпустил рукоятки. Стрелял почти наугад, но двое или трое немцев, оказавшихся ближе всего, повалились в снег. А по броне боевой машины защёлкали пули.
Потом всё наладилось: младший сержант вспомнил, о чём им рассказывал инструктор по стрелковому делу, совмещал прицел с перебегающими фигурками врагов, едва заметными в темноте, или со вспышками выстрелов и давил на гашетки. Кажется, удачно. По крайней мере, в зоне его видимости уже никто не в полный рост не бегал.
Лифанов, на секунду выглянув в люк, чуть довернул машину правее, и у Вячеслава появились новые цели. Только после двух коротких очередей установленный в «Комсомольце» «Горюнов» умолк.