Страница 41 из 68
Чебутыкин (пляшет) . Решетчаты-е!
Смех.
Тузенбах (целует Андрея) . Черт возьми, давайте выпьем. Андрюша, давайте выпьем на ты. И я с тобой, Андрюша, в Москву, в университет.
Соленый . В какой? В Москве два университета.
Андрей . В Москве один университет.
Соленый . А я вам говорю — два.
Андрей . Пускай хоть три. Тем лучше.
Соленый . В Москве два университета!
Ропот и шиканье.
В Москве два университета: старый и новый. А если вам неугодно слушать, если мои слова раздражают вас, то я могу не говорить. Я даже могу уйти в другую комнату… (Уходит в одну из дверей.)
Тузенбах . Браво, браво! (Смеется.) Господа, начинайте, я сажусь играть! Смешной этот Соленый… (Садится за пианино, играет вальс.)
Маша (танцует вальс одна) . Барон пьян, барон пьян, барон пьян!
Входит Наташа.
Наташа (Чебутыкину) . Иван Романыч! (Говорит о чем-то Чебутыкину, потом тихо уходит.)
Чебутыкин трогает Тузенбаха за плечо и шепчет ему о чем-то.
Ирина . Что такое?
Чебутыкин . Нам пора уходить. Будьте здоровы.
Тузенбах . Спокойной ночи. Пора уходить.
Ирина . Позвольте… А ряженые?…
Андрей (сконфуженный) . Ряженых не будет. Видишь ли, моя милая, Наташа говорит, что Бобик не совсем здоров, и потому… Одним словом, я не знаю, мне решительно все равно.
Ирина (пожимая плечами) . Бобик нездоров!
Маша . Где наша не пропадала! Гонят, стало быть, надо уходить. (Ирине.) Не Бобик болен, а она сама… Вот! (Стучит пальцем по лбу.) Мещанка!
Андрей уходит в правую дверь к себе, Чебутыкин идет за ним; в зале прощаются.
Федотик . Какая жалость! Я рассчитывал провести вечерок, но если болен ребеночек, то, конечно… Я завтра принесу ему игрушечку…
Родэ (громко) . Я сегодня нарочно выспался после обеда, думал, что всю ночь буду танцевать. Ведь теперь только девять часов!
Маша . Выйдем на улицу, там потолкуем. Решим, что и как.
Слышно: "Прощайте! Будьте здоровы! " Слышен веселый смех Тузенбаха. Все уходят. Анфиса и горничная убирают со стола, тушат огни. Слышно, как поет нянька. Андрей в пальто и шляпе и Чебутыкин тихо входят.
Чебутыкин . Жениться я не успел, потому что жизнь промелькнула, как молния, да и потому, что безумно любил твою матушку, которая была замужем…
Андрей . Жениться не нужно. Не нужно, потому что скучно.
Чебутыкин . Так-то оно так, да одиночество. Как там ни философствуй, а одиночество страшная штука, голубчик мой… Хотя в сущности… конечно, решительно все равно!
Андрей . Пойдемте скорей.
Чебутыкин . Что же спешить? Успеем.
Андрей . Я боюсь, жена бы не остановила.
Чебутыкин . А!
Андрей . Сегодня я играть не стану, только так посижу. Нездоровится… Что мне делать, Иван Романыч, от одышки?
Чебутыкин . Что спрашивать! Не помню, голубчик. Не знаю.
Андрей . Пройдем кухней.
Уходят.
Звонок, потом опять звонок; слышны голоса, смех.
Ирина (входит) . Что там?
Анфиса (шепотом) . Ряженые!
Звонок.
Ирина . Скажи, нянечка, дома нет никого. Пусть извинят.
Анфиса уходит. Ирина в раздумье ходит по комнате; она взволнована. Входит Соленый.
Соленый (в недоумении) . Никого нет… А где же все?
Ирина . Ушли домой.
Соленый . Странно. Вы одни тут?
Ирина . Одна.
Пауза.
Прощайте.
Соленый . Давеча я вел себя недостаточно сдержанно, нетактично. Но вы не такая, как все, вы высоки и чисты, вам видна правда…Вы одна, только вы одна можете понять меня. Я люблю, глубоко, бесконечно люблю…
Ирина . Прощайте! Уходите.
Соленый . Я не могу жить без вас. (Идя за ней.) О, мое блаженство! (Сквозь слезы.) О, счастье! Роскошные, чудные, изумительные глаза, каких я не видел ни у одной женщины…
Ирина (холодно) . Перестаньте, Василий Васильич!
Соленый . Первый раз я говорю о любви к вам, и точно я не на земле, а на другой планете. (Трет себе лоб.) Ну, да все равно. Насильно мил не будешь, конечно… Но счастливых соперников у меня не должно быть… Не должно… Клянусь вам всем святым, соперника я убью… О, чудная!
Наташа проходит со свечой.
Наташа (заглядывает в одну дверь, в другую и проходит мимо двери, ведущей в комнату мужа) . Тут Андрей. Пусть читает. Вы простите, Василий Васильич, я не знала, что вы здесь, я по-домашнему.
Соленый . Мне все равно. Прощайте! (Уходит.)
Наташа . А ты устала, милая, бедная моя девочка! (Целует Ирину.) Ложилась бы спать пораньше.
Ирина . Бобик спит?
Наташа . Спит. Но неспокойно спит. Кстати, милая, я хотела тебе сказать, да все то тебя нет, то мне некогда… Бобику в теперешней детской, мне кажется, холодно и сыро. А твоя комната такая хорошая для ребенка. Милая, родная, переберись пока к Оле!
Ирина (не понимая) . Куда?
Слышно, к дому подъезжает тройка с бубенчиками.
Наташа . Ты с Олей будешь в одной комнате, пока что, а твою комнату Бобику. Он такой милашка, сегодня я говорю ему: "Бобик, ты мой! Мой! " А он на меня смотрит своими глазеночками.
Звонок.
Должно быть, Ольга. Как она поздно!
Горничная подходит к Наташе и шепчет ей на ухо.
Протопопов? Какой чудак. Приехал Протопопов, зовет меня покататься с ним на тройке. (Смеется.) Какие странные эти мужчины…
Звонок.
Кто— то там пришел. Поехать разве на четверть часика прокатиться… (Горничной.) Скажи, сейчас.
Звонок.
Звонят… там Ольга, должно быть. (Уходит.)