Страница 19 из 68
Соня . Дядя Ваня, скучно!
Мария Васильевна (сыну) . Ты точно обвиняешь в чем-то свои прежние убеждения… Но виноваты не они, а ты сам. Ты забывал, что убеждения сами по себе ничто, мертвая буква… Нужно было дело делать.
Войницкий . Дело? Не всякий способен быть пишущим perpetuum mobile, как ваш герр профессор.
Мария Васильевна . Что ты хочешь этим сказать?
Соня (умоляюще) . Бабушка! Дядя Ваня! Умоляю вас!
Войницкий . Я молчу. Молчу и извиняюсь.
Пауза.
Елена Андреевна . А хорошая сегодня погода… Не жарко…
Пауза.
Войницкий . В такую погоду хорошо повеситься…
Телегин настраивает гитару. Марина ходит около дома и кличет кур.
Марина . Цып, цып, цып…
Соня . Нянечка, зачем мужики приходили?..
Марина . Все то же, опять все насчет пустоши. Цып, цып, цып…
Соня . Кого ты это?
Марина . Пеструшка ушла с цыплятами… Вороны бы не потаскали… (Уходит.)
Телегин играет польку; все молча слушают; входит работник.
Работник . Господин доктор здесь? (Астрову) . Пожалуйте, Михаил Львович, за вами приехали.
Астров . Откуда?
Работник . С фабрики.
Астров (с досадой) . Покорно благодарю. Что ж, надо ехать… (Ищет глазами фуражку.) Досадно, черт подери…
Соня . Как это неприятно, право… С фабрики приезжайте обедать.
Астров . Нет, уж поздно будет. Где уж… Куда уж… (Работнику.) Вот что, притащи-ка мне, любезный, рюмку водки, в самом деле.
Работник уходит.
Где уж… Куда уж… (Нашел фуражку.) У Островского в какой-то пьесе есть человек с большими усами и малыми способностями… Так это я. Ну, честь имею, господа… (Елене Андреевне.) Если когда-нибудь заглянете ко мне, вот вместе с Софьей Александровной, то буду искренно рад. У меня небольшое именьишко, всего десятин тридцать, но, если интересуетесь, образцовый сад и питомник, какого не найдете за тысячу верст кругом. Рядом со мной казенное лесничество… Лесничий там стар, болеет всегда, так что в сущности я заведую всеми делами.
Елена Андреевна . Мне уже говорили, что вы очень любите леса. Конечно, можно принести большую пользу, но разве это не мешает вашему настоящему призванию? Ведь вы доктор.
Астров . Одному богу известно, в чем наше настоящее призвание.
Елена Андреевна . И интересно?
Астров . Да, дело интересное.
Войницкий (с иронией) . Очень!
Елена Андреевна (Астрову) . Вы еще молодой человек, вам на вид… ну, тридцать шесть-тридцать семь лет… и, должно быть, не так интересно, как вы говорите… Все лес и лес. Я думаю, однообразно.
Соня . Нет, это чрезвычайно интересно. Михаил Львович каждый год сажает новые леса, и ему уже прислали бронзовую медаль и диплом. Он хлопочет, чтобы не истребляли старых. Если вы выслушаете его, то согласитесь с ним вполне. Он говорит, что леса украшают землю, что они учат человека понимать прекрасное и внушают ему величавое настроение. Леса смягчают суровый климат. В странах, где мягкий климат, меньше тратится сил на борьбу с природой, и потому там мягче и нежнее человек; там люди красивы, гибки, легко возбудимы, речь их изящна, движения грациозны. У них процветают науки и искусства, философия их не мрачна, отношения к женщине полны изящного благородства…
Войницкий (смеясь) . Браво, браво!… Все это мило, но не убедительно, так что (Астрову) позволь мне, мой друг, продолжать топить печи дровами и строить сараи из дерева.
Астров . Ты можешь топить печи торфом, а сараи строить из камня. Ну, я допускаю, руби леса из нужды, но зачем истреблять их? Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи, и все оттого, что у ленивого человека не хватает смысла нагнуться и поднять с земли топливо. (Елене Андреевне.) Не правда ли, сударыня? Надо быть безрассудным варваром, чтобы жечь в своей печке эту красоту, разрушать то, чего мы не можем создать. Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы преумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее. (Войницкому.) Вот ты глядишь на меня с иронией, и все, что я говорю, тебе кажется несерьезным и… и, быть может, это в самом деле чудачество, но когда я прохожу мимо крестьянских лесов, которые я спас от порубки, или когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти, и что если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я. Когда я сажаю березку и потом вижу, как она зеленеет и качается от ветра, душа моя наполняется гордостью, и я… (Увидев работника, который принес на подносе рюмку водки.) Однако… (пьет) мне пора. Все это, вероятно, чудачество в конце концов. Честь имею кланяться! (Идет к дому.)
Соня (берет его под руку и идет вместе) . Когда же вы приедете к нам?
Астров . Не знаю…
Соня . Опять через месяц?..
Астров и Соня уходят в дом; Мария Васильевна и Телегин остаются возле стола; Елена Андреевна и Войницкий идут к террасе.
Елена Андреевна . А вы, Иван Петрович, опять вели себя невозможно. Нужно было вам раздражать Марию Васильевну, говорить о регреtuum mobile! И сегодня за завтраком вы опять спорили с Александром. Как это мелко!
Войницкий . Но если я его ненавижу!
Елена Андреевна . Ненавидеть Александра не за что, он такой же, как все. Не хуже вас.
Войницкий . Если бы вы могли видеть свое лицо, свои движения… Какая вам лень жить! Ах, какая лень!
Елена Андреевна . Ах, и лень, и скучно! Все бранят моего мужа, все смотрят на меня с сожалением: несчастная, у нее старый муж! Это участие ко мне — о, как я его понимаю! Вот как сказал сейчас Астров: все вы безрассудно губите леса, и скоро на земле ничего не останется. Точно так вы безрассудно губите человека, и скоро благодаря вам на земле не останется ни верности, ни чистоты, ни способности жертвовать собою. Почему вы не можете видеть равнодушно женщину, если она не ваша? Потому что, — прав этот доктор, — во всех вас сидит бес разрушения. Вам не жаль ни лесов, ни птиц, ни женщин, ни друг друга…