Страница 18 из 150
– Отдыхайте.
Она отошла.
Карский пах восхитительно. Рот Вадима сразу же наполнился слюной, он понял, что весь день хотел съесть именно этот кусок мяса. Он залпом проглотил вино и набросился на шашлык. Он съел его стремительно, не почувствовав вкуса мяса, понимая только, что оно прекрасно.
– Ну, ты, друг, даешь, – восхищенно прогудел мужик в кожаном пиджаке.
Он встал, подошел к столику, неся в руках по бутылке шампанского.
– Выпей со мной шипучего, друг. А? Угощаю. А то в аэропорт через полчаса, а одному скучно.
Он опустился за стол, рукой, на которой было выколото синее солнце и имя Вова, отвернул серебряную головку. Золотистая, пузырящаяся жидкость рванулась в фужеры.
– Ты, друг, не сердись.
– А я и не сержусь, Вова.
– Точно прочел. В молодости на речном флоте служил, кололись от глупого шика. Тебя как зовут?
– Вадим.
– Вадик, значит. Я из Игарки, проездом в Москве. Поехали.
Они выпили по бокалу, и Вова сразу же налил.
– Ты сам-то здешний?
– Москвич.
– Холостяк?
– Точно.
– Сразу видно. Ну, давай за знакомство.
Из ресторана они вышли вместе с Вовой, который знакомился основательно, предъявляя документы. Он работал крановщиком в порту Игарка и был там человеком не последним. Выпитое шампанское приятно бродило в крови. Опьянение было легким и воздушным. Голова немного кружилась, и Вадим, посадив Вову в такси, дал слово побывать в Игарке, а ему оставил свой телефон. Такси ушло, увозя хорошего человека, с которым Орлов скоротал сегодняшний вечер, сначала на Центральный аэровокзал, потом автобус отвезет его в Быково, а потом рейс на Север. И Вадим подумал, как хорошо его знакомому, который полетит самолетом до Красноярска, там пересядет на другой рейс. Он будет пить шампанское в буфетах, знакомиться с хорошими людьми. И разговоры у них будут добрые и простые, такие же, как их жизнь и повседневные заботы. Шаги его гулко простучали под аркой двора. Код на дверях, естественно, не работал, лампочка в подъезде горела тускло, как во времена его военного детства, создав условия для парочки, шарахнувшейся друг от друга при его появлении. Он медленно поднялся на третий этаж, порылся в кармане, ища ключ, вытащил его, открыл дверь. По коридору шел его сосед Валера Смагин.
– Явился, – усмехнулся он, – а тебя друзья заждались.
– Какие друзья? – удивился Вадим.
– Они сначала в коридоре ждали, потом я сжалился и в комнату твою пустил. Твои друзья из солнечной Грузии.
Вадим распахнул дверь в свою комнату, и первое, что увидел, – накрытый стол. Чего только не было на этом столе! Бледно-золотистый балык, розовая, светящаяся ветчина, матово искрящаяся зернистая икра, семга, помидоры, редиска, зелень, фрукты, длинные чурчхелы. И все это венчала бутылка дорогого коньяка и шампанского в золотой фольге. В кресле у окна сидела полная женщина в черном платье с огромной блестящей брошкой, навстречу Вадиму, улыбаясь, шел человек, неуловимо и мучительно напоминавший ему кого-то. На лице человека была написана искренняя радость от того, что наконец он увидел Вадима Орлова.
– Здравствуй, дорогой, – с сильным кавказским акцентом сказал он, – много гуляешь. Заждались мы.
– Здравствуйте, – улыбнулся Вадим, подумав, что сегодняшний вечер дарит ему неожиданно радостные встречи.
– Я брат, дорогой, – сказал грузин. – А это, дорогой, мать. – Он показал на женщину. – У нас, знаешь, если кто в беде, родственники на все пойдут, а кто поможет, тот тоже нашим братом станет.
– Простите. – Вадим начал понимать, что визит этот явно не дружеский. – Кто вы?
– Тохадзе я. Арчил Тохадзе, двоюродный брат Нугзара. А она его мать.
Женщина встала, всхлипнула, закрыла лицо рукой, унизанной кольцами.
– Один он у меня, один. Ошибся мальчик. Он же совсем молодой…
– Ваш сын, гражданка Тохадзе, обвиняется в тяжелых преступлениях, по его вине ушли из жизни два человека.
– Дорогой Вадим, – Арчил Тохадзе взял бутылку коньяка и разлил по рюмкам, – зачем так говоришь? Садись, немного хлеб-соль сделаем, поговорим. Как люди поговорим. Спроси в Сухуми, кто такие Тохадзе. Любой скажет: Тохадзе ценят дружбу, людей ценят.
– Послушайте, ценитель людей, как вы узнали мой адрес?
– Не мы, дорогой Вадим, горе наше узнало, сердце материнское привело.
– А если без лирики? – жестко спросил Вадим.
– Люди везде есть, хорошие люди, готовые помочь.
– Я спрашиваю вас, гражданин Тохадзе: как вы узнали мой адрес?
– Зачем сердишься.
Вадим подошел к письменному столу, поднял телефонную трубку, набрал номер дежурного по городу.
– Дежурный по городу, подполковник Зайцев.
– Это Орлов, Владимир Павлович.
– Слушаю, Вадим Николаевич.
– Примите сообщение. Сегодня, 16 августа, в 23 часа 36 минут я обнаружил в своей квартире гражданина Арчила Тохадзе и гражданку Тохадзе, двоюродного брата и мать задержанного нами опасного преступника Нугзара Тохадзе.
– Вадим, – в голосе Зайцева послышались нотки беспокойства, – я сейчас пришлю людей.
– Не надо. Рапорт о случившемся подам завтра. Дополняю сообщение: как гражданин Тохадзе узнал мой адрес, он отвечать отказался. У меня все.
– Я понял, Вадим, люди выехали на всякий случай.
Орлов положил трубку, посмотрел на Тохадзе.
– Ну? – спросил он. – Гражданин Тохадзе, что дальше?
– Дальше, – с ненавистью выдохнул Арчил, – дальше не захотел по-хорошему – жалеть будешь. Хлебом клянусь.
– Вот что, любезный, я с вами черных баранов не пас и поэтому прошу говорить мне «вы». Ясно? Это во-первых, а во-вторых, собирайте провиант и идите отсюда, и чем быстрее, тем лучше.
Арчил Тохадзе смотрел на Вадима ненавидяще, катая желваки на скулах. Потом он что-то сказал по-грузински, гортанно и резко. Женщина поднялась и пошла к двери.
– Мусор. Мент. Кровью выхаркаешь, клянусь честным словом.
Красная пелена ненависти заволокла глаза. Какая-то сволочь смеет оскорблять его в собственном доме. Вадим шагнул к Тохадзе, схватил его за рубашку, рванул к себе.
– Ты, сухумский гангстер…
По лицу Арчила Вадим понял, что тот ждет именно скандала, и отпустил его.
– Забирайте все это и вон из моего дома!
Арчил подошел к столу, плюнул и шагнул к двери. В коридоре требовательно зазвонил звонок. Через минуту в комнату вошел помощник дежурного и два милиционера.
– Товарищ подполковник.
– Все в порядке, Сумкин, граждане Тохадзе уходят.
– Доставить их в семнадцатое? – спросил майор.
– А зачем? Пусть идут.
Милиционеры расступились, пропуская Тохадзе.
Хлопнула входная дверь.
– А что с этим делать? – поинтересовался Сумкин, глядя на стол.
– А черт его знает. Забрать они не забрали, а выкидывать жалко.
– Точно, товарищ подполковник, – сказал один из милиционеров, – сплошной дефицит.
– Тут этот гад плюнул прямо на рыбу, – усмехнулся Вадим, – мы ее выкинем, а остальное собирайте и отвезите ребятам в дежурную часть.
– А коньяк? – заинтересовался Сумкин.
– Думаю, найдете, что с ним делать.
Олег Кудин по кличке Чума, высокий, тонкий в талии, широкоплечий парень, провожал по Тверскому бульвару Сашу Крылова. Бульвар был пуст. Только на одной из лавочек сидела припозднившаяся парочка. Они шли, дымя сигаретами. Оба высокие, сильные, в вельветовых джинсах и кожаных куртках.
– Ты меня прости, Саня, – сказал Кудин, – ты как пришел, я на тебя посмотрел и подумал, что тебе не блатных, а бабочек ловить.
Крылов засмеялся:
– Ты скажешь, Олег. А ловить, как ты говоришь, мне приходится. Только тебя я не ловил. Я тебя искал, потому что ты нам помочь можешь.
– Я, конечно, судимый. Куда денешься. Два срока тянул. Не отрицаю. Но теперь вашей фирме с меня, кроме анализов, взять нечего.
– А мы и не хотим у тебя ничего отнимать. Ты придешь и расскажешь, где был в ночь на четырнадцатое, так же расскажешь, как мне сегодня.