Страница 22 из 42
Вот и сейчас, если вдуматься, за Витеничами, стремящимися отпихнуть от трона потомков Рарога, наверняка стоят островитяне. Среди высшей аристократии господствует точка зрения, что политика Империи самодостаточна и замкнута на самое себя, будучи не подверженной никаким внешним воздействиям, однако, это очевидно не так. Павлу пришлось совершить большое путешествие и многое пережить, чтобы понять, что в мире множество мест, в которых живут люди, даже не знающие о существовании Александровской Слободы, а ведь он не так уж далеко удалился от границ Империи, запутывая следы и скрываясь от агентов островитян. Игра идёт гораздо более масштабная, чем эта возня, в которую его пытаются втянуть. Действительно, прав отец и прав дядя Кирилл, этот заговор есть мелочь. Досадно лишь, что даже такой мелочи может хватить чтобы лишиться жизни. Отец уже стар и не боится смерти, а вот он, Павел, жить очень даже хочет. Не только потому что в нем говорит острая жажда жизни, столь присущая молодости, но и потому что у него есть множество планов.
На горизонте показалось облачко пыли. Откуда — то сзади и сверху послышалось пение сигнального рожка.
Василек заворочался в своем уголке. Павел зажмурил один глаз, на втором создал линзу из слёз. Присмотрелся. По дороге к монастырю приближалась целая процессия из роскошных карет, эскортируемых всадниками в кавалергардских доспехах. В монастыре забегали люди. Раздавались приказы. Послышался детский плач, резко прервавшийся.
— Князь, — послышалось из — за спины, — надо бы вам спуститься в покои.
Павел развернулся и сказал повелительным тоном:
— Нет, проводи меня к парадному входу. Полагаю, именно там сейчас будут мои старшие родственники. Похоже, монастырь сегодня будет принимать высоких гостей.
Путь к крыльцу занял довольно много времени. Василек теперь не только постоянно прислушивался к звукам в коридорах, но и обращал внимания на знаки, наспех намалеванные на стенах коридора, вносил в них свои правки. Пару раз он открывал двери, жестом велел князю входить, закрывал и после этого они ожидали, пока по коридору пройдут другие люди. Павел мог бы поклясться, что не все шаги из тех, что он слышал, принадлежали взрослым. Некоторые люди в коридоре шагали слишком часто и слишком тихо даже для женщин. Миновав все препятствия, Василек вывел Павла на крыльцо и тот смог убедиться в собственной правоте. На крыльце стоял Кирилл, рядом с ним в кресле расположился отец. За их спинами пристроились Дилмурод, крепкий монах, виденный князем в приёмной Кирилла. и ещё один, довольно пожилой, судя по всему, приставленный к отцу в качестве личной прислуги.
По краям двора выстроились монахи крепкого телосложения, выглядевшие довольно внушительно, чтобы не сказать — боевито. За воротами прогудел рог и створки распахнулись. Во двор начали въезжать экипажи, украшенные гербами известных фамилий. Князь привычно читал гербы, прикидывая в уме, кем ему приходятся живущие ныне представители этих семей. Без особого удивления он осознал, что слишком многие экипажи принадлежат тем, кто числит среди своих предков мифического князя Витеня, хотя гербы потомков Рарога тоже встречались. Еще недавно, буквально несколько дней назад, если бы кому — нибудь в голову пришло поинтересоваться у князя, чем отличаются Витеничи от Рароговичей, он бы даже растерялся немного. Две крупнейшие ветви коренной имперской аристократии официально не враждовали между собой, но определенное соперничество было. Представители обоих лагерей предпочитали разные школы, молодые люди неизменно задирали друг дружку на балах, иногда дело доходило до дуэлей. К тому же существовало очень четкое разделение по практикуемым видам магии: Рароговичи неизменно управляли водой и воздухом. А Витеничи огнём и льдом. Это укладывалось в известную всем истину: магия наследуется. Однако же теперь, с учетом полученных от Кирилла и отца сведений, Павел понимал, что это разделение имеет под собой иное, отличного от древнего права крови, основание. Какое именно, пока ему неизвестно, но он непременно это узнает. Не из досужего любопытства. Чтобы мир был для тебя безопасным, надо знать правила этого мира.
Тем временем двор наполнился каретами. Вздумай незваные гости въехать все вместе во двор, в нем попросту не хватило бы места, так что внутри монастырских стен остановились только кареты с гербами. Все сопровождающие остались снаружи. Они должны будут искать приюта в расположенном подле монастыря селении.
Карета с гербом Друбецких остановилась у ступеней крыльца, с козел соскочил сидевщий рядом с кучером слуга, облаченный в ливрею фамильных цветов дома Друбецких, открыл дверцу и переломился в низком поклоне. Из кареты, величественно ступая, вышел глубокий старик. Он оглядел землю у ступенек, брезгливо поморщился. Пока его сапог опускался на землю, грязь успела замерзнуть. Он встал на схватившуюся льдом землю, оперся обеими руками на трость, украшенную крупным сапфиром, посмотрел на отца. Тот приложил руку к левой стороне груди сказал радушным тоном:
— Добро пожаловать, старый друг, милости просим!
Старик, медленно ступая, поднялся по ступенькам, снял белую перчатку и протянул руку для рукопожатия. Отец ответил рукопожатием, всё так же молча. Старик прошествовал внутрь, не удостоив Кирилла, Павла и уж тем более слуг даже взгляда.
— Друбецкие разговаривают только с Плечеевыми, а Плечеевы только с Императором, — прошептал Кирилл и заговорщически подмигнул Павлу. Князь же пребывал в легком замешательстве. Александр Друбецкой покидал свой особняк редко, и только для того что бы почтить своим присутствием самые фешенебельные собрания или императорский дворец. Самый могущественный из ныне живущих магов льда, и одновременно один из наиболее могущественных магов в истории. Ледяной царь, как называют его за глаза. Уж если он счёл нужным лично посетить монастырь, значит сегодня намечается что — то очень и очень серьезное.
Из кареты показалась следующая фигура. Это была уже знакомая князю Александра Друбецкая. Дом Друбецких всегда был чрезвычайно консервативен в вопросе выбора имён. Бледнокожая красавица с уложенными в замысловатую причёску ослепительно белыми, практически седыми, волосами легко поднялась по ступенькам, неожиданно тепло улыбнулась князю, протянула для поцелуя руку сначала отцу, после сыну. Прощебетала вежливое приветствие и последовала за отцом. Павел неожиданно для самого себя задумался, о том, какую же проблему гости подкинули обитателям монастыря, их всех ведь надо приютить. И ведь не согласятся высокородные гости на монашеские кельи. Им требуются роскошные апартаменты…Он отогнал от себя эти плебейские мысли. Слуги, в конце концов, для того и существуют, чтобы решать приземленные задачи, о которых благородным людям думать не следует.
Глава 12
К крыльцу подъехала следующая карета, из которой вышел князь Михаил Валицын. Рано начавший седеть моложавый крепко сложенный мужчина. Маг огня, что традиционно для этой семьи. Довольно сильный и чрезвычайно хорошо подготовленный. Будь у него достаточно времени для развития таланта и тренировок, мог бы стать великим, но трагическая гибель родителей заставила его взять в свои руки бразды правления делами дома раньше, чем планировалось. Сразу за ним из кареты вышла его сестра, Наталья, та сама девушка кукольной внешности, что составляла пару с Друбецкой, когда мать в ресторане «Царская охоте» предлагала их Павлу на роль жены и любовницы. Она ослепительно улыбнулась князю, взяла брата под руку и они поднялись по ступенькам.
— Князь, — кивнул Валицын Плечееву — старшему. После он удостоил лёгкого поклона Павла и Кирилла. Княжна присела в новомодном реверансе. Павел не понял, имело ли то какое — то значение, или было просто данью моде.
Из третьей кареты показалась княгиня Вероника Плечеева. Она по — хозяйски поправила плед на коленях своего мужа, потрепал Павла по щеке и осведомилась у Кирилла, где тут можно принять ванну. Тот ответил что к его великому сожалению сам он не может проводить многоуважаемую родственницу, но поручает её заботам своего личного помощника. Стоявший за спиной Кирилла монах повел княгиню вглубь монастыря.