Страница 63 из 108
Экономическая интеграция, происходившая после 1945 года, перекроила мир. В этот процесс были втянуты многие диктатуры. Ко времени окончания Второй мировой войны большинство из них потребляли практически то, что сами производили. Медианный недемократический режим экспортировал всего 10 % произведенной продукции и всего 8 % своих доходов тратил на импорт. К середине 2000-х экспорт такой страны достиг 43 % промышленного выпуска – примерно в два раза больше относительно пика перед Второй мировой войной, а ее расходы на импорт составляли 33 % ВВП35. Между континентами протянулись международные производственные цепочки транснациональных корпораций (ТНК). В 2019-м в ТНК за пределами стран их штаб-квартир работали 82 млн человек, и многие из них – в автократиях36.
Диктаторы не только устремлялись к рынкам сбыта продукции, но и встраивались в систему международных финансов. Уже в 1980-е многие начали заимствовать астрономические суммы. Цены на нефть, взвинченные ОПЕК, проливались дождем в сотни миллиардов долларов на несколько богатых нефтью государств, которые размещали свои сверхдоходы на счетах в западных банках. Большую часть этих средств банки затем выдавали в качестве кредитов диктатурам развивающегося мира. Долги росли как на дрожжах. В 1971–1988 гг. задолженность СССР перед западными кредиторами увеличилась с 2 до 42 млрд долларов, а долг Польши – с 1 до 39 млрд долларов37. В тот же период внешний долг Бразилии взлетел с 8 до 118 млрд долларов, Мексики – с 8 до 99 млрд долларов, Аргентины – с 6 до 59 млрд долларов38. После 1990-го резко пошли вверх прямые иностранные инвестиции (ПИИ). Доля ПИИ в медианной автократии возросла с 6 % ВВП в 1990-м до 26 % в 2010-м39.
Еще одной интеграционной силой были новые технологии связи. Интернет связал друг с другом не только антиправительственных критиков внутри стран – он соединил сами государства. Теперь, чтобы ввести полную цензуру, диктаторы должны либо полностью отключить свою страну от всемирной паутины, либо фильтровать непрерывно идущий, массированный поток данных. По мере того как интернет встраивался в инфраструктуру мировой экономики, абсолютная блокировка превращалась во все более дорогое удовольствие. К 2014-му 12 % мировой торговли товарами приходилось на электронную коммерцию40. В 2017-м половина всех услуг в мире – на общую сумму 2,7 трлн долларов – была предоставлена через цифровые каналы41. К этому времени, по данным консалтинговой фирмы «McKinsey», международные потоки данных уже влияли на рост сильнее, чем торговля или ПИИ42. Классическая цензура, ограничивающая граждан несколькими провластными каналами информации, становилась все менее возможной.
Прогресс в технологиях связи способствовал появлению глобальных СМИ. Их символом стала телекомпания «CNN», первая по-настоящему международная новостная сеть. Телеканал был основан в 1980-м, а в 1992-м уже вещал для 53 млн зрителей в 83 странах. Еще через 15 лет его аудитория насчитывала 260 млн домохозяйств43. Успех «CNN» породил подражателей. В 1994-м «BBC» запустила 24-часовой новостной канал, а в 1996-м международная новостная редакция появилась в катарской телекомпании «Аль-Джазира»44.
В 2000-х некоторые диктаторы обмана организовали собственное международное вещание (мы рассказывали об этом в шестой главе).
Глобализация – во всех своих проявлениях – всколыхнула невероятные надежды. Одни мечтали о том, что международная торговля разрушит диктатуры, поскольку вместе с ней распространяется политическое знание. Как выразился американский президент Джордж Буш-старший в 1991 году: «Ни одна страна мира еще не придумала, как импортировать иностранные товары и услуги, одновременно задерживая на границе иностранные идеи»45. Другие полагали, что конкуренция за инвестиции заставит либерализовать режим автократов. Похожие надежды возлагали и на информационную революцию. Президент Клинтон считал, что свобода будет «распространяться через сотовый телефон и кабельный модем»46. Интернет был объявлен «технологией освобождения», которая сделает угнетенные общества свободными47. Были и те, кто думал, что нарушители прав человека окажутся в изоляции после разоблачений на мировых круглосуточных новостных каналах вроде «CNN». Генеральный секретарь ООН Бутрос Бутрос-Гали называл «CNN» «шестнадцатым членом Совета Безопасности»48.
Все эти ожидания оказались завышенными. На сегодняшний день мы пока не располагаем убедительными доказательствами того, что сами по себе торговля и инвестиции приводят к политическим изменениям49. Бизнесмены слишком непостоянны, забывчивы и ориентированы на прибыль, чтобы играть роль политических посредников. Страны-экспортеры, как правило, проявляют больше уважения к правам человека, если эти права соблюдаются их торговыми партнерами, но, вероятно, это результат давления правительств и правозащитных организаций, а не торговли как таковой50. Судя по всему, прямые иностранные инвестиции выбирают страны с гуманными демократическими режимами – вероятно из-за того, что в таких режимах более эффективная система сдержек и противовесов, более прозрачные правила игры и более образованная и изобретательная рабочая сила51. Хотя и в этом отношении не обходится без вопиющих исключений. Через пять лет после того, как войска открыли огонь по студентам на площади Тяньаньмэнь, ПИИ в Китай выросли больше, чем в четыре раза52. В 1990-м, на следующий год после пекинских событий, их объем составлял около 21 млрд долларов, а в 2019-м – 1,8 трлн53. Кровавые преступления быстро стираются из памяти, если представляется возможность заработать. Да и банки не принимают решения о кредитах на гуманитарных основаниях.
Влияние интернета на политику тоже оказалось противоречивым и обусловленным контекстом. С одной стороны он расширяет возможности для протеста против режима, с другой – облегчает государству функцию надзора54. Что до мировых теленовостей, то на одной чаше весов были репортажи «CNN» в прямом эфире, а на другой – начавшееся после 1980 года повсеместное сокращение бюджетов в отделах международной информации. К 2014-му доля мировых новостей во всех американских СМИ снизилась до «рекордно низкого уровня»55. Исследования также не смогли обнаружить «эффекта “CNN”», то есть доказательств того, что хлесткое освещение событий в прессе побуждает западные правительства к действию56.
Ни один из аспектов глобализации не стал панацеей. Но элементы коктейля взаимно усиливают друг друга. Кадры из социальных сетей, показанные мировыми телеканалами, иногда заметно ослабляли диктаторов, особенно если перед этим глобализация экономики и модернизация общества уже дестабилизировали режим. Освещение протестов в Тунисе 2011 года телеканалом «Аль-Джазира» дало толчок «арабской весне». Репортажи этого телеканала по большей части «состояли из видео, которые снимали на телефон и выкладывали в Facebook очевидцы событий»57. Тунис, который за 24 года нахождения у власти диктатора Зина аль-Абидина Бен Али стал богаче и образованнее, начал осторожное движение в сторону демократии58.