Страница 136 из 137
Пожалуйста, сделай.
Придерживая меня одной рукой, он поднимает руку с хлыстом и опускает его на мою голую задницу. Я кричу. Черт, это болит гораздо больше, чем его рука, даже больше, чем весло, которое чертовски болит и оставляет синяки на несколько дней.
— Один, — кричу я, сохраняя голос ровным. Я не могу — не сломаюсь с первого удара. Кроме того, он знает, что я использую стоп-слово, если понадобится. Господь знает, я использовал его раньше.
Я передвигаю бедра, скользкая влага между бедрами капает на одеяло подо мной.
Чейз снова бьет меня хлыстом — дважды — в быстрой последовательности.
— Два! Три!
Я задыхаюсь, моргая слезы, которые текут из моих глаз. Мое ядро пульсирует от возбуждения.
— Хорошая девочка, — бормочет он, разглаживая то место, где зоб наверняка вызывает у меня кровотечение. Я не могу представить, почему или как иначе было бы так больно. — Такая розовая уже. Такая красивая, цветущий цвет, любовь.
Едва я успеваю впитать его почти приятные слова, как он снова опускает хлыст, на этот раз немного мягче.
— Четыре, — выдыхаю я, всхлипывая и дрожа.
— Ты так хороша, миссис Рейвэдж. Беру свой урожай так хорошо. Хотел бы я, чтобы ты увидела, как хороша твоя задница прямо сейчас, — добавляет он, снимая перчатки. Его свободная рука блуждает между моими ногами. Я стону, когда он работает пальцем внутри моей мокрой киски.
— М-м-м. Такая готовая для меня, такая плодоносная и нуждающаяся в моем семени, — говорит он, его голос дрожит от двусмысленности. Мы оба знаем, что он любит говорить такие вещи во время сцены, но сегодня он говорит это серьезно.
Без предупреждения другой рукой он опускает хлыст мне на задницу.
— Пять, — стону я. Мой жар крепко сжимает его, когда боль рассеивается.
Я тяжело дышу, глядя на него через плечо. Его глаза дрожат на секунду, прежде чем он кивает и снова бьет меня.
— Шесть!
Я кричу, сжимая ткань кулаком. Он добавляет второй палец, скручивая его так, чтобы он касался передних стенок моего канала. Он массирует это место и стонет, когда я снова сжимаю его.
— Моей жене нравится, когда я ее наказываю, — бормочет он, слегка поглаживая большим пальцем мой клитор.
— Да, — шепчу я.
— Хорошо. Продолжай считать, любимая.
Я открываю рот и испускаю гортанную трель, когда он снова опускает зоб на то же место.
— Семь!
Я выгибаю спину, корчась от боли. На секунду я думаю использовать слово «желтый» — сказать ему остановиться, сказать ему, что это слишком. Но затем он проталкивает пальцы глубже, проводя большим пальцем по моему ноющему клитору, и я стону от потока удовольствия, который неожиданно вспыхивает во мне.
Он знает.
Он знает, что я на грани, на грани безумия.
— Вот так, — успокаивающе говорит он. — Можешь взять еще один, Джульетта?
Внезапно и случайно я оплакиваю имя, которое он использовал для меня.
Паркер .
Но как только мы поженились, он отказался называть меня так, потому что я взяла его фамилию. Что-то о том, как важно было, чтобы я была Рейвэдж — для него. Так что я позволила ему называть меня Джульеттой, но сейчас я скучаю по тому, как он называл меня Паркер.
— Да, — шепчу я, зная, что мое лицо мокрое от слез.
Он снова проводит большим пальцем по моему распухшему членику, и я всхлипываю, когда он наносит последний из наказывающих шлепков. Он громко трещит в воздухе, и я задыхаюсь, прижимаясь к телу, чтобы уйти от боли.
— Восемь, — всхлипываю я, и когда я собираюсь выкрикнуть стоп-слово, пытаясь сказать ему, что не могу взять еще один, он бросает урожай на землю и ложится рядом со мной, крепко прижимая меня к себе. его тело так, что я лежу на боку. Его пальцы все еще глубоко внутри меня, и он слегка отодвигает мои бедра от себя, чтобы перед его брюк не касался чувствительной кожи там, где он меня шлепал.
— Ты такая хорошая, — бормочет он, и мои глаза закрываются, когда я притираюсь к его пальцам. Я слышу и чувствую, насколько я мокрая, как близка к краю.
— Ты всегда так красиво переносишь наказание, — стонет он, и я слышу предательский щелчок его ремня. Я знаю по опыту, что он тоже близок. Я также знаю, что он собирается кончить на мою задницу, чтобы как следует трахнуть меня, но сегодня я хочу его всего. Каждая потраченная капля.
— Чейз, — умоляю я.
— Это не мое имя, не так ли? — говорит он мне, мягко шлепая меня по бедру.
— Сэр, — стону я, извиваясь и скользя по его длинным пальцам. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Пожалуйста, пожалуйста, — умоляю я снова, мой голос сорвался.
— Да? — спрашивает Чейз хриплым голосом. Он близко. Я слышу, как он лихорадочно гладит себя позади меня. — Ты хочешь, чтобы я полностью наполнил тебя своей спермой?
— Да, — выдыхаю я, покачивая бедрами.
— Раз ты так любезно попросила, — рычит он, поднимая мою ногу, убирая пальцы и одним махом проникая глубоко внутрь меня.
— О боже, — произношу я, зажмуривая глаза, когда моя киска сжимается вокруг него.
— Я дам тебе еще один шанс произнести правильное имя, — предупреждает он низким угрожающим голосом. — Бог не тот, у кого его член глубоко внутри тебя, наполняя твою тугую киску моим семенем. Кто? — спрашивает он, хватая меня за бедро свободной рукой, чтобы вернуть на свою длину.
— Ты, сэр, — шепчу я. — Да, черт возьми, Чейз…
— Вот так, Паркер. Я хочу, чтобы ты выдоила из меня все до последней капли.
Использование моего старого имени на его губах заставляет меня рассыпаться вокруг его члена, и я бьюсь в конвульсиях у его груди, когда он ревет, изливаясь глубоко внутрь меня. Я вижу белизну, когда раскачиваюсь на нем, когда мое тело содрогается от удовольствия. Я чувствую, как моя рука все еще работает с моим клитором, слышу его удовлетворенный стон и то, как его член прыгает внутри меня. Я пытаюсь опустить ногу, но он крепко держит меня.
— Не двигайся, черт возьми , — выдыхает он, маневрируя и осторожно переворачивая меня так, что я ложусь на спину.
— Ноги вместе, любовь моя, — бормочет он, хватая ближайшую подушку и подкладывая ее под мою задницу.
Я смеюсь. — Ты же понимаешь, что это бабушкины сказки?
Он нежно целует меня в губы.
— Да, но зачем рисковать? Думаешь, я не заставлю тебя держать все это в себе? К тому времени, когда я закончу с тобой, ты будешь так напичкана моей спермой, Джульетта.
Мой желудок сжимается от его слов.
— Обещаешь? — спрашиваю я, дотрагиваясь до его лица.
— У меня есть одна работа, — бормочет он, осыпая поцелуями мою челюсть. — И я никогда ничего не делаю наполовину. Особенно не самая важная вещь, которую я когда-либо сделаю.
Чейз
Я потягиваю скотч, а моя жена дремлет в другом конце спальни, распластавшись на нашей большой кровати с балдахином. В понедельник у меня еще одна командировка, поэтому я наверстываю упущенное, и, возможно, это означало, что я был с ней слишком груб. Тем не менее, она никогда не использовала стоп-слова — и я знаю, что она не боится этого, поскольку в прошлом она много раз использовала и красный , и желтый .
Ее задница все еще красная, темный синяк образовался там, где я использовал зоб. Поморщившись, я допиваю остатки виски и встаю, направляясь в ванную.
Когда я выхожу, Джульетта смотрит на меня усталыми, полуприкрытыми глазами.
— Мы должны сделать еще немного этого, — говорю я ей, поднимая ванночку с успокаивающим лосьоном.
Она лениво кивает, все еще наслаждаясь нашей сценой. Чем интенсивнее наша игра, тем тяжелее она ее чувствует потом — это смутное, счастливое чувство. Большую часть ночей я не сплю и наблюдаю за ней, гарантируя, что смогу позаботиться о ней всеми возможными способами. Сегодня я особенно внимательно слежу за ней. Убеждаясь, что она напилась, наелась, согрелась, успокоилась…