Страница 260 из 271
Короткий спуск на лифте и пару коридоров спустя, они вышли на «улицу», если её можно было так назвать.
За всё проведённое здесь время Риваль уже успел привыкнуть к тому, что мир вокруг него загибался вверх, создавая сферу, на внутренней поверхности которой и располагались жилые поселения для тысяч членов Фонда Лапласа, что обитали на станции.
Конечно же, по началу это место не переставало его удивлять, но даже самые впечатляющие вещи со временем превращаются в обыденность.
У выхода из здания их ждал белоснежный флайер, похожий на сплюснутую каплю из белого пластика и металла. Точно такой же, каким в своё время воспользовалась Фарлоу, чтобы доставить его и Шан в зону, где строились врата.
Риваль до сих пор не мог поверить в то, что эта штука будет работать, но видя то, как энтузиазм Линфен с каждым днём становился только сильнее, уже начинал сомневаться в собственных выводах. Может быть, у них и правда всё получится. Кто знает.
Двери флаера плавно поднялись вверх, открывая рассчитанный на четырёх человек салон.
— У вас, что по всей этой чёртовой станции распиханы проекторы?
— Это мой дом, Риваль, — улыбнулась голограмма Лапласа. — Я в нём хозяин.
— Очень информативно. Так, что это за работа, с которой не могут справится ваши собственные люди? — спросил Риваль, когда дверные панели аэрокара встали на место и тот плавно поднялся в воздух. — И почему вам требуется привлекать для неё похищенного вами же аналитика верденской разведки?
Сидящая напротив него в кресле голограмма ответила не сразу. Хотя, правильнее будет сказать, что ответила не она, а идущий из размещённых внутри флаера динамиков голос, но сейчас это было не так важно.
— Риваль, вы когда-нибудь слышали о Демоне Лапласа? — спросила голограмма, пропустив мимо своих несуществующих ушей ремарку про «похищенного».
— Кажется Рита назвала вас демоном, или что-то в этом роде, — хмурясь припомнил Блауман.
Услышав это, проекция мужчины улыбнулась.
— Нет, я не совсем это имел в виду. Демон Лапласа — это умозрительный эксперимент. Жвачка для мозгов, если хотите более простое определение. Его высказал в тысяча восемьсот четырнадцатом году французский математик, Пьер-Симон Лаплас.
— Родственник?
— Нет, лишь однофамильцы, — усмехнулась проекция. — К Эолии и его семье этот человек не имел никакого отношения.
— Почему вы всегда говорите об Эолии Лапласе в прошедшем времени? — спросил Риваль, наблюдая за тем, как за стёклами аэрокара проносится пространство «Внутренней Догмы» — внутренней части станции «Голгофа», где по внутренней части сферы располагались небольшие городки для жителей Фонда.
— Потому, Риваль, что я — это не он. Поэтому я и задал вам свой вопрос.
— Об этом Демоне?
— Именно.
— Почему?
В этот раз на ответ потребовалось чуть больше времени.
По лицу сидящего перед Ривалем голографического фантома промелькнуло нечто. Что-то среднее между озабоченностью и нервозностью, словно этот разговор не нравился ему так же, как собственное положение не нравилось самому Ривалю.
— Суть этого эксперимента в представлении вымышленного существа, — заговорила голограмма. — Существа столь всеведущего и могущественного, что оно способно предсказать и осмыслить положение абсолютно каждого объекта в нашей вселенной. И не просто осмыслить, но управлять ими. Изменять и влиять на них. Такому существу было бы подвластно само время. Ведь настоящее для него являлось всего лишь следствием прошлого и очевидной причиной будущего.
Голограмма поджала губы, будто человек, неожиданно вспомнивший что-то плохое.
— Я — это своеобразная насмешка над этой концепцией. С этой станцией, со всеми технологиями и ресурсами фонда я представляю собой нечто подобное Демону Лапласа. Благодаря системам квантовой связи я способен связаться с агентами и сотрудниками Фонда мгновенно. Где бы они не находились. Благодаря действиям и открытиям Эолии, я знаю наше прошлое, по крайней мере часть его. И поэтому наше настоящее для меня — это явное следствие того, что произошло из-за бегства Эллинов. И в то же самое время, все события, которые сейчас происходят, не важно идут ли они в разрез с планами Фонда Лапласа или же нет, становятся причиной выстраиваемого нами будущего. Будущего, у которого только один закономерный итог.
— Война с теми, кто уничтожил Эллинов, — закончил за него Риваль. — Да, вы говорили.
— Слова не так важны, Риваль, как сам факт этого будущего, — возразила проекция. — Оно наступит в независимости от того, будем мы что-то с этим делать или же нет. Всё, что будет совершено сейчас, может стать причиной изменения этого будущего. В этом и заключалась издёвка Эолии. Со всеми своими возможностями, я даже близко не могу сравниться с тем Демоном, что описал нам Пьер. Несмотря на то, что мне известно прошлое, настоящее и будущее, сам я повлиять на него не могу. Для этого нужны те, кто смогут действовать за пределами «Голгофы». И для этого, мне нужны такие люди, как вы.
— Потому, что вы не человек, ведь так? — наконец задал свой вопрос Блауман, хотя и знал на него ответ. — Вы искусственный интеллект. По крайней мере какая-то безумно продвинутая его версия.
Сидящий напротив него мужчина уважительно хмыкнул и несколько раз одобрительно хлопнул в ладоши.
— Любопытный вывод. И верный. Я действительно не человек. ИИ, как вы сами заметили. И когда же вы это поняли?
— Не так уж и давно на самом деле, — пожал плечами Риваль. — Вопрос в другом. Что вы такое? На самом деле, я имею в виду. Программные искусственные интеллекты не способны…
Проекция Эолии подняла ладонь, обрывая Риваля на полуслове.
— Риваль, если позволите, я хотел бы оставить этот разговор на другой раз. У нас не так много времени, чтобы вдаваться сейчас в технические подробности, многие из которых вы понять не в состоянии.
— Вот сейчас обидно было, — проворчал Блауман, чем вызвал у «демона» ещё один смешок. — Почти что с Шан разговариваю.
— Да, доктор Линфен весьма… дерзкая в общении женщина. Но сейчас мы говорим не о ней, а о вас.
— А что со мной?
— Вы весьма умны. Стремитесь найти ответ, даже не зная вопроса, — пояснила проекция. — И, что любопытно, вам это даже удаётся. Я следил за вами в каждый момент вашего пребывания на борту «Голгофы»…
— Что, даже в душе подглядывали?
— Бросьте, такие вещи не трогают мою цифровую душу.
— Очень смешно.