Изгои 4

— Р.р.р.рии.и-и-ита-а.а.а-а-а-а! — заорал я, чувствуя, как мой голос также пульсирует в этом раздирающем меня хаосе. — Д.д.д.оо.к.к.кл-а-а.а.ад-д-д!

Но так и не дождавшись ответа, я провалился в тёмную бездну беспамятства.

Кладбище кораблей. Чика

Что-то не узнаю я Борга в последнее время. Как-то резко, но незаметно этот горький пьяница стал весьма деятельным и, что самое удивительное, трезвым инженером. Вот и сейчас он мгновенно организовал всех, разведя кипучую деятельность на захваченном нами обломке корабля. Все члены нашего экипажа, кто хоть что-то соображал в технике и мог с ней обращаться, отправились наводить порядок туда, куда он указывал. Тех же, кто не имел нейросетей, он припахал для менее интеллектуальной работы: принеси, подай, подержи, отвали.

Так что благодаря общим усилиям, уже через три часа мы имели доступ к двигательному отсеку, медотсеку и к тому, что осталось от рубки корабля. В двигательном отсеке всё было просто — пришлось поставить пару заплаток для восстановления герметичности и восстановить перебитые провода и волноводы. В медотсеке тоже было не так сложно. Правда, заплаток поставили аж восемь штук, а управление системой жизнеобеспечения пришлось подсоединить к контроллеру жилого отсека. Остатки рубки представляли собой кусок пола с чудом сохранившейся консолью управления и… больше ничего. Так что тут нам пришлось повозиться. Я даже не знаю, как бы мы справились без Борга. Это он предложил использовать наш корабль в качестве новой рубки. По сути, мы просто открыли грузовой отсек и буквально надели наш маленький кораблик на нос корвета. После этого нам оставалось только хорошенько поработать сварочными аппаратами, подгоняя ворота грузового шлюза под габариты входного люка корвета. Получилось не совсем аккуратно, но зато прочно и надёжно. После этого мы немного перекусили и снова принялись за работу. Несмотря на то, что все буквально упахались, столько времени бегая в открытом космосе в скафандрах, никто не жаловался на усталость. Каждый понимал, что сейчас мы стараемся для самих себя, да и просто интересно, что за кораблик нам попался. Борг заверил нас, что эти корветы были в былые времена самой массовой и очень удачной моделью военного корабля, и он точно сможет его наладить.

— Тем более, что двигатели и гиперпривод вроде как в полном порядке, — пробасил он.

Вот к двигателям он и пошёл, захватив с собой Карена и Сорф. Элис, подпрыгивая от нетерпения, рванула в медотсек. Сэм пошёл с ней — чисто на всякий случай, вдруг понадобиться в чём-то помочь. Ну а мы — наша семья и Лапа — отправились в рубку. Нам необходимо было подсоединить все системы корвета к ИскИну нашего корабля. Главный ИскИн корвета сохранился, но был защищён паролем, на взлом которого уйдёт слишком много времени, так что мы с Лапой стали потрошить консоль управления, соединяя наши магистрали с системами корвета, а Вельвет с Трикси и дети, как могли, помогали нам в этом.

«Надо бы и им поставить нейросети, — подумала я. — А то в этом мире разумный без нейросети — словно инвалид какой-то — ничего не может».

Я, с головой уйдя в работу, даже не заметила, как мы проработали до самого ужина. Перед глазами только и мелькали пучки волокон, которые мы с Лапой прозванивали с двух сторон и соединяли, объединяя системы обоих кораблей. Эти действия прерывались только короткими обменами фраз с Лапой или Боргом. Никакой посторонней болтовни — все разговоры только по работе. Лито, Гани и Даша усердно помогали нам, вскрывая стенные и напольные панели, находя нужные нам магистрали и подготавливая волокна информационных шлейфов к сварке. Оторвались от работы мы только тогда, когда вошедшая Элис позвала нас на ужин.

Как только я вошла в кают-компанию, что находилась в жилом отсеке, то у меня тут же слюна набежала. На столе было такое разнообразие блюд и они так вкусно пахли! У меня просто глаза разбегались, а слюна чуть ли не капала на стол от такого изобилия.

— Мы нашли тут очень много картриджей к синтезатору и полуфабрикатов, — пояснила Элис, отвечая на мой ошарашенный взгляд. — На пару месяцев хватит.

— Неужели это сделала ты, Элис?! — выдохнула я. — Вот уж не подозревала в тебе кулинарных талантов!

Ну а что? Насколько я помню, она обычно выбирала на синтезаторе какое-нибудь стандартное блюдо и ела его, совсем не обращая внимание ни на вид, ни на вкус, а тут вдруг такое разнообразие!

— Э-это не я, — наконец выдала она, краснея как помидор. — Это всё Вельвет и Трикси. Они ужин готовили. Я только в самом конце немножко помогла.

Ого! А я и не заметила, когда они ушли! А ведь точно — на кухню я шла с детьми и Лапой. Вельвет и Трикси с нами тогда уже не было. Ну, тогда всё понятно, и чуда не произошло — Вельвет с Трикси отлично готовят. Вельвет в своём ресторанчике часто сама готовила, а Трикси, вопреки кое-каким фанфикам, в своих странствиях предпочитала питаться не только крекерами с арахисовой пастой. У неё вообще пунктик по поводу правильного питания. Так что вовсе не удивительно, что эти двое даже из стандартных картриджей для синтезатора и мороженых полуфабрикатов смогли приготовить нечто шедевральное.

Пока я раздумывала об этом, мой экипаж уже вовсю наворачивал ужин, стараясь съесть свою порцию пораньше, чтобы успеть попросить добавки. Пришлось и мне, догоняя их, шустрее работая ложкой, к месту вспоминая фразу, что говорил Лёха в подобных ситуациях: «Ин гроссен фамилиан нихт клювом клац-клац!»

Рейдер «Призрак». Лёха

Сознание вернулось как-то сразу, вместе с накопившейся тут же сильной головной болью. Боль была такая, что я даже застонал. Сразу за этим мне на лоб легла влажная холодная тряпка. Боль не исчезла, но стало гораздо легче. Я решил, что вполне готов открыть глаза, и тут же сделал это. Ясности это не добавило, было так же темно. Только спустя пару минут, когда мои глаза привыкли к темноте, я стал различать огоньки на пульте управления кораблём и тусклый свет аварийного освещения.

— Не двигайся пока, — услышал я озабоченный голос Риты, что тут же отозвался тупой болью у меня в висках и почему-то ещё в левом боку. — У тебя сенсорный шок, вызванный хаотичными флуктуациями гиперполя.

Хм… а что произошло-то? Почему мы в таком… почему темно?!

— Потому что противник взорвал гиперприводы выпущенных по нам торпед, вызвав хаотичные возмущения гиперполя, — пояснила Рита.

Похоже я задал тот вопрос вслух, или она снова читает мои мысли. Впрочем, это сейчас не важно, важно другое.

— Где мы? — вот теперь я точно задал вопрос вслух.

— Пока не могу это сказать, мои внешние датчики тоже не работают, — пожала плечами Рита.

Тут неожиданно включилось основное освещение, и я зажмурился от яркого света.

— Как они нас смогли достать? Я считал, что мы хорошо защищены.

— Против физики не попрёшь, капитан, — горько усмехнулась Рита. — В начальный момент прыжка корабль очень уязвим. Не знаю уж, рассчитали они это или им просто повезло, но они всё же сумели нас достать.

— А долго… до восстановления корабля? — спросил я, не надеясь на точный ответ.

— Где-то часа два, — ответила Рита. — Ремонтники уже меняют внешние датчики. Я пока врубила маскировочную систему — мало ли где мы оказались.

Ну хоть так. Я всё же открыл глаза, несмотря на жуткую головную боль, а потом и вовсе попытался встать, но тут меня ждал полный облом — тело болело так, словно я целый день картошку копал, находясь весь этот чёртов день под палящим солнцем и загнувшись в позе буквы Зю. Так что я откинулся на кресле и попытался максимально расслабиться. Помогало это… очень слабо — тело время от времени содрогалось от судорог, словно по мне пропускали заряд электричества, а я был ещё и рад, что эти судороги происходят в обычном трёхмерном пространстве, а не пятимерном, очень уж свежи были воспоминания о том, что довелось испытать совсем недавно. Но несмотря на это, всё же часа через два я смог встать. Конечно, меня при этом шатало, мышцы подёргивались в судорогах, головная боль была такой сильной, что меня даже вырвало, но всё же я мог передвигаться… с существенной поддержкой Риты, конечно.