Изгои 4

— Можно ещё привести в полную боевую готовность наши силы ПКО, — предложил племянник. — Так… на всякий случай.

— Хорошо, так и сделаем, — одобрил предложение племянника дядя, отдавая соответствующие распоряжения через нейросеть. — И да, племянничек, приведи-ка ты его сразу ко мне. Сам ничего не спрашивай, не предпринимай — запортишь ещё всё, разгребай потом за тобой. А если всё пройдёт хорошо, то мы с тобой, дорогой мой племянничек, будем очень и очень богатыми! И тогда прощай эта захолустная, вонючая дыра — нас будет ждать Столица!

Леха. Бар «Последний приют ветерана»

Вот это блин сюрприз! Какие ещё нафиг жемчужины?! А как же кредиты, электронные платежи, защита транзакций, блокчейн и прочая финансовая фигня?! Или это другое и в этом кабаке своя валюта? Что-то не очень на это похоже, а вот реакция посетителей заведения, заставила предположить, что подобные инциденты тут довольно привычны. Уж больно явно на их лицах читалось предвкушение. Да они явно ждут зрелища, с нетерпением поглядывая то на меня, то на бармена. Что ж… придётся пока оправдать их ожидания, тем более что пока я не просёк в чём прикол, и как мне на это всё реагировать. Так что я повернулся к бармену, и проговорил:

— Извини, приятель, но у меня только стандартные кредиты. Никаких жемчужин у меня нет, да и не было никогда. Разве я похож на ловца жемчуга?

Это моё заявление вызвало дружный смех зрителей.

— Что ж… — ответил бармен, и мне стало видно, что он улыбается, причём лица его я по-прежнему не видел. — Это не беда. В моём заведении всегда можно отработать свой обед.

Вот что-то не нравится мне его улыбка. Как, впрочем, и улыбки остальных посетителей.

— Что ж… я стараюсь не оставлять долгов и готов отработать свой обед, тем более что он был весьма на уровне. В общем, если условия будут приемлемые, то я согласен.

В ответ все зрители загудели, разом начав что-то говорить или обсуждать моё заявление. Бармен же ответил серьёзно, хоть его широкая улыбка так и осталась на его лице:

— У меня всё просто и вовсе не напряжено, — при этом я обратил внимание, что улыбка его даже не дрогнула, его губы вообще не шевелились! — Сцена ждёт тебя, незнакомец! Покажи своё мастерство, и зрители по достоинству наградят тебя. Тогда и рассчитаешься со мной за обед. Тем более, если он тебе так понравился.

Хм… да у них тут, похоже, какой-то Клуб Самодеятельной Песни, и меня угораздило во всё это влипнуть. И что теперь делать? Сбежать? А сумею? Я взглянул на бармена, и тут до меня наконец-то дошло, что не так с его лицом. Да не было у него лица! Вместо лица у бармена была чёрная блестящая маска с нарисованной на ней широкой улыбкой. А-хре-неть! Кроме улыбки на маске не было ничего! Ни носа, ни глаз, и даже рот просто нарисован! А сама маска вживлена в чёрную кожу головы — теперь я это отчётливо разглядел.

— Так что ты решил, незнакомец? — спросил бармен, видя, что я завис, разглядывая его.

— Могу и спеть, — пожимаю плечами я, и решительно иду к сцене. — Вы позволите? — спрашиваю у «ковбоя», указывая рукой на гитару.

Тот, ничего не говоря, встал со стула, освобождая мне место, и, протянув гитару, пошёл со сцены.

— Будь осторожен, — прошептал он едва слышно. — Публика тут… та ещё.

Киваю этому импозантному старику и сажусь на стул, пристраивая гитару на колено. А сам при этом оглядываю зрителей. Зрители как зрители. Ну разве что на лицах написано уж очень явное предвкушение. Чего это они? Неужели так соскучились по новым песням? А что это у них в руках? Хм… полумрак, конечно, сильно мешает разглядеть всё подробно, но больше всего это было похоже на испорченные фрукты или овощи. Это что же, они меня тухлыми помидорами собираются забрасывать? Во попал! Хотя… спокойно, Лёха, ты ж много песен знаешь, да и пел их когда-то под гитару, и народу даже нравилось. Та-а-ак… что там ковбой местный пел? Про войну? Так есть у меня и такое. Я взял первый аккорд и запел:

Вот опять ревёт Венатор.

Шлем, винтовка, детонатор…

Нас подняли по тревоге —

Дроиды снова на пороге… ¹

Уж не знаю с чего, сам я о своём пении не лучшего мнения, но, похоже, народ впечатлило. По крайней мере гнилыми помидорами меня закидывать не стали. Был, правда, один придурок, что кинул в меня какой-то гнилью в самом начале, но его тут же скрутили и буквально выкинули из бара, а вернее — выпнули. В смысле, финальный пинок, которым его проводили на выходе, был такой, что парень буквально вылетел, вереща на лету. Ну и правильно! Нефиг кидаться в меня всякой хернёй, да и не попал этот рукожопый мазила по мне. Но вообще это такой себе инцидент, не стоящий вашего внимания. Потому что дальше меня слушали, практически затаив дыхание. И наверняка это из-за новизны песни, а не из-за моего крутого исполнения. А когда я закончил петь эту довольно длинную песню, то меня тут же окружили и стали нахваливать и задавать вопросы.

— Бро, это было круто!

— Классно спел, чувак!

— А мы и не знали, что ты из наших, чел!

— А есть ещё что-то такое же? Спой, а?

— Да! Да-да-да-да! Спой ещё, паря!

Народ, окруживший меня, был очень колоритный, у кого-то была механическая рука, у кого-то нога, а у кого-то вместо глаз бликовали окуляры камер. А уж разнообразных шрамов на довольно лыбящихся мордах было и вовсе не счесть. Но видно было, что эти парни были настроены ко мне дружелюбно. Тут же в миску, что стояла на краю сцены, посыпались со звонким стуком мелкие разноцветные шарики. Похоже, это и есть те самые жемчужины. Довольные ветераны щедро платили за новые песни.

Ну раз народу нравится, то можно и ещё спеть. А чего бы не спеть, если цак в нос не вставляют и в клетку не садят? Вот вам и вторая песня:

Мы к планете приближались, нас ловили на прицел.

А в наушниках смеялись: «Улетай, покуда цел!»

Но насмешки не спасают, есть приказ, проложен курс…

А исход войны решает человеческий ресурс.

А исход войны решает,

А исход войны решает,

А исход войны решает

Человеческий ресурс. ²

— Ты тоже воевал? — спросил меня, когда я закончил эту песню, пробравшийся сквозь толпу бармен.

Выглядел он, кстати, вообще отпадно — вместо головы чёрный блестящий череп без единого волоска, а вместо лица чёрная пластина с нарисованной на ней широкой улыбкой. И больше ничего! Даже ушей нету. А высокая, выше двух метров в высоту, бугрящаяся мускулами фигура затянута в чёрный фрак с белой манишкой. Ну вообще полный отпад!

— Было дело, — скупо обронил я, закончив осмотр его фигуры.

— А где? Барад-Дур? Волчьи миры? Сакра Набай? — не отвязывался от меня любопытный бармен.

— Земля. Первая Чеченская.

— Не слышал о такой, — пожал плечами бармен. — Ты вообще откуда?

— С Земли, но в последнее время жил на Эквусе. Может слышал?

— Не-е-е… — задумчиво протянул бармен. — Не приходилось слышать таких названий.

Ну… я в общем-то и не надеялся так сразу отыскать путь домой, но всё равно было немного обидно.