Страница 6 из 17
– Какая несправедливая сказка! – негодующе воскликнула Козамалотль.
– Она учит тому, что месть может быть разрушительна для нас самих, – пожала плечами дочь вождя, – Опоссуму стоило бы махнуть рукой на этого Койота и отпустить его с миром, раз уж перехитрить никак не удалось.
Нежными тоненькими ручками Майя заботливо смачивала страдалице лоб, отвлекала беседой, поила водой и, держа за руку, ласково успокаивала. Однако вскоре супругу Тепилцина уже ничем было не отвлечь от терпимых ею мук. Сила, с которой малыш стремился появиться на свет, непрерывно нарастала. Козамалотль протяжно хрипела, всё ещё стараясь держаться стоически, но промежутки между приступами болей становились чаще, явственнее, агрессивнее. Момент разрешения от бремени стремительно приближался и, наконец, повитуха скомандовала:
– Пора!
В этот момент протестующую Майю лихо выпроводили из покоев и входить к роженице строго настрого запретили. В комнате осталась лишь знахарка, наставница и одна из служанок.
Нервно шагая из угла в угол, Майя не находила себе места, всё время прислушивалась к разговорам, потирая влажные от волнения ладони.
Из комнаты доносились громкие команды, стоны Козамалотль, её частое дыхание и причитания бабушки Кокото. Распоряжения повитухи звучали чётко:
– Рот закрой, зубы стисни, но губы разомкни! Воздух не задерживай – выдыхай!
Лекарь не скупилась на ругань за невыполнение указаний в том числе и на саму роженицу.
– Что ты творишь, разорви тебя Шиутекутли11?! Не терпи! Дыши нормально! – противно гаркала повитуха.
Похоже, Козамалотль не сразу удавалось следовать всем инструкциям и в точности выполнять приказы. Брань в её адрес звучала часто, а порою были слышны такие отборные ругательства, которых Майя отродясь не припоминала.
«И как ещё этой гадкой повитухе прощается вся эта дерзость в адрес благородной госпожи?» – сетовала дочь вождя, – «Ух, я бы ей ответила!»
Разумеется, Майя понимала – Козамалотль сейчас очень нелегко и обращать внимание на грубость или огрызаться в ответ не было никакого смысла. Главная цель – ребёнок. Пусть знахарка бранится и ругается, лишь бы малыш благополучно родился живым и здоровым. Остальное не имело значения.
Ранним утром, едва первые лучи восходящего солнца спросонья коснулись горизонта, послышался крик новорождённого младенца. Из покоев новоиспечённой матери вышла повитуха и с усталой улыбкой громко объявила:
– Возрадуйтесь! Сегодня в день Третьего Кролика у благородного воина Тепилцина родился сын!
Глава 5 – Теуль
Для ацтекского ребёнка день его рождения становился и его именем вплоть до выхода из опасной поры младенчества. Так, например, в детстве Майоаксочитль именовалась Первый Цветок, а её брата Тепилцина звали Пятый Крокодил.
В день своего семилетия ацтекские дети вместе с родителями отправлялись к местному тональпокуи, знатоку «книги имён» и получали самое, что ни есть, настоящее имя на всю оставшуюся жизнь. Дети благородных господ имели особую привилегию и могли пройти церемонию имянаречения в самом Теночтитлане, как это случилось когда-то и с Майей.
Много лет назад, пожилой тональпокуи развернул перед маленькой девочкой слоистые страницы огромной толстой книги и стал внимательно изучать каждое упоминание Богов и их деяний в день Первого Цветка месяца Засухи года Седьмого Тростника12 – в день рождения Майи. Затем, внимательно всё сверив, пожевал губами и торжественно произнёс:
– Отныне тебя будут звать Майоаксочитль, Бледно-Жёлтая Кисточка Цветка, и быть тебе под покровительством богини любви Шочикецаль.
Новорожденого сына Тепилцина, согласно традиции, назвали Третий Кролик, коротко – Точтли. Супруги знатных господ, товарищей Тепилцина, посещали дом Козамалотль, чтобы выразить своё почтение и пожелать малышу вырасти славным воином, достойным отца, во славу великого Теночтитлана.
Неизбежным был и визит жреца. К каждому новорождённому ребёнку обязательно приходил жрец Тлалока, чтобы осмотреть малыша и выявить отметку Богов, будь то заячья губа, родимое пятно, необычный цвет глаз или любые другие отличия. Ребёнка, помеченного Богами, жрец забирал для принесения в жертву. Бог дождя и плодородия великий Тлалок ежегодно требовал огромную плату, давая взамен богатый урожай маиса.
Если бабушка Кокото была сама не своя от тревоги за маленького Точтли, то Козамалотль намеренно страха не показывала. Глядя жрецу прямо в глаза, она передала сына и молча отошла в ожидании вердикта. Жрец положил ребёнка на циновку, стал крутить, вертеть и внимательно осматривать со всех сторон. Оторванный от родных материнских рук Точтли закричал так истошно и пронзительно, что, казалось, дрогнуло сердце каждого обитателя дома. Плач ребёнка усиливался и всё больше походил на истошный крик чайки, как будто даже маленький Точтли понимал, как может быть жесток и алчен до крови слуга Тлалока.
Жрец, наслаждаясь тревожным напряжением, повисшем в воздухе, отдавать младенца не спешил. Смотрел на мальчика задумчиво, нарочно тянул время, скалился, что-то бормотал про себя, продолжал водить своими мерзкими ручищами по нежной коже младенца, тщательно прощупывая и, скорее всего, нарочно делая больно маленькому Точтли.
«Из всех Богов больше всех я ненавижу Тлалока» – тяжело размышляла Майя, – «Бог плодородия, изобилия и дождя требует самое родное, сокровенное, беззащитное, что может быть у матери – её ребёнка. А если воспротивиться, накажет отсутствием дождей, неурожаем и голодом. Поистине жестоко»
Наконец, жрец завершил осмотр и, передавая ребёнка обратно матери, разочарованно проскрипел:
– Тлалок не оказал чести сыну воина Тепилцина. Отметок нет.
С уходом жреца все выдохнули с облегчением. Точтли уютно устроился на руках матери, угощаясь сладким молоком, а Козамалотль, глядя на сына с умилением, гладила его по голове и тихонько убаюкивала.
Майя очень полюбила маленького племянника. Малыш был окружён вниманием матери, бабушки и множества слуг, потому в те редкие часы, когда Майе доверяли Точтли, она с наслаждением нянчила мальчика. Тогда впервые дочь вождя отчётливо поняла, что хочет когда-нибудь точно так же баюкать и целовать в сладкую макушку своего собственного малыша.
Точтли рос и развивался быстро. Вскоре он стал уверенно держать голову, а затем и переворачиваться со спины на живот. Так и наступил сезон дождей месяц Эцалькуалистли13, когда по городу пронеслось известие, что отряд Текуантокатля возвращается в город.
– Майя, ты уже слышала? – радостно защебетала Козамалотль, – Тепилцин возвращается! Они приведут много пленников и, мне сказали, среди них есть теуль!
– Теуль? – Майя раскрыла рот от изумления. – Вот это да! Хотелось бы увидеть настоящего теуля! Как думаешь, неужели они действительно дети Кетцалькоатля?
– А вот мы и поглядим. – проворчала бабушка Кокото, – Верховный жрец покажет нам из чего сделаны эти сыны Пернатого Змея.
***
Народ встречал воинов Текуантокатля как героев. Процессия двигалась к самому сердцу столицы – дворцу императора. Босые рабы, преимущественно тотонаки, были связаны один за другим и двигались медленно, подгоняемые охраной, тогда как самый главный трофей ацтеков шёл отдельно, окружённый плотным кольцом воинов.
Во время долгого пешего перехода его одежда и обувь пришли в негодность, льняная камиза длинною до середины бедра, бывшая некогда снежно-белого цвета, приобрела грязно-серый оттенок и порвалась в нескольких местах. В отличие от других рабов пленник не был связан, но охранялся более тщательно.
Городские жители вышли посмотреть на необычного пришельца и кричали, показывая пальцем:
– Теуль! Смотрите, теуль!
– А он и правда бледнолицый!
– Вы только посмотрите, какая у него борода!
11
Шиутекутли (Xiuhtecuhtli) – в мифологии ацтеков бог огня, дня и тепла, вулканов.
12
Первое Цветка месяца Засухи года Седьмого Тростника – 16 мая 1499 года
13
Эцалькуалистли (Поедание зерен) 23 мая – 13 июня. Подготовка к сезону дождей.