Страница 11 из 17
Текуантокатль вошёл в комнату спокойным уверенным шагом. Он сел рядом с ней на циновку, взял за подбородок, приподнимая голову и бесцеремонно впился резким поцелуем. Из глаз Майи брызнули слёзы. Едва скрывая отвращение она, дрожа и плача, терпела его прикосновения, его противный влажный язык, его запах. Оторвавшись от её губ, он разочарованно скомандовал:
– Ложись.
Майя легла на живот, как он и велел. Пытаясь не думать о происходящем, она сильно зажмурилась и, превозмогая боль, терпела неприятную постыдную связь. На стенах танцевали отблески языков пламени и в предательски мрачном безмолвии слышались её всхлипы и его сбивчивое дыхание.
Глава 8 – Чёрная алеманда
В доме Текуантокатля царила строгая дисциплина. Все решения принимались исключительно с согласования хозяина, и к каждой из его жён была приставлена пожилая наставница, которая в случае неповиновения выполняла карательные функции. Майю обучала правилам дома та самая пожилая сваха, что совсем недавно занималась подготовкой к свадьбе.
– Теперь ты и твой муж должны прожить оставшуюся часть жизни вместе, – говорила она, – Не оставляй его, держись за него, даже если он будет бедняком, даже если он будет только малым орлом, малым ягуаром, несчастливым воином, нищим знатным, иногда усталым, не чтящим божества, – даже из-за этого ты не должна презирать его.
– Но тебе очень повезло, госпожа, – продолжала старуха, – теперь у тебя такое высокое положение, что даже твой отец, вождь Эхекатль, должен выражать тебе своё почтение.
Майя безразлично кивала.
– Однако высокое положение требует соблюдения ряда правил. Что ты запомнила из сказанного мною?
– Нельзя. – коротко бросила дочь вождя.
– А что именно нельзя? – едва скрывая раздражение, проскрипела старуха.
– Всё нельзя, – со стороны Майи это было ребячеством, но не злить старуху она не могла, – Брата видеть нельзя.
– Да, – сваха ехидно причмокнула губами, – Такая важная госпожа не должна самостоятельно наносить визит воину, пусть даже родному брату. Для этого тебе необходимо позволение господина Текуантокатля.
«Супруг считает, что такую милость Тепилцину нужно ещё заслужить» – дочь вождя еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.
– Что ещё ты запомнила? – сморщенное, высушенное под неистовым солнцем лицо старухи ещё больше скривилось в ожидании ответа.
– Посещение религиозных праздников обязательно для всех членов семьи и пропустить жертвоприношения или ритуальные церемонии можно только по очень весомым причинам.
– Верно. Но, зная твой свободолюбивый нрав, – наставница презрительно сощурила глаза, – Я не рекомендую тебе нарушать установленные правила, госпожа. Наш властелин милостив с покорными жёнами, но со строптивыми крайне суров.
«Наслышана» – мысленно усмехнулась девушка – «Текуантокатль никак не пресекает издёвки наложниц над первой супругой. Проявление неуважения к ней считается нормой, словно она какая-то безродная рабыня».
В ацтекском обществе мужчина был бесспорным главой семьи. Муж должен был одинаково относиться ко всем своим женам, однако случалось так, что супруг подвергал одну из них, в особенности главную, всякого рода унижениям. Такое поведение общественность осуждала, но, как это зачастую бывает, общество закрывало глаза на деяния богатых благородных вельмож.
Первая супруга Текуантокатля носила имя Чимальма, что означает Дарящая Щит. Она беспрекословно выполняла все требования мужа за исключением одного – она так и не родила ему наследника. По этой причине супруг относился к ней с прохладцей, чаще предпочитал рабынь, а теперь и вовсе взял вторую жену. Тем не менее, поместье, в котором проживало семейство, не было лишено звонких детских голосов – рабыни и наложницы щедро одаривали повелителя отпрысками.
– И, надеюсь ты помнишь, самая важная твоя задача – рождение наследника. – занудно напоминала сваха.
– У господина Текуантокатля наследников предостаточно – Майя стиснула зубы, чтобы не нагрубить сварливой ведьме. Кровожадностью дочь вождя не отличалась, но прямо сейчас больше всего на свете хотелось отправить этот вислый коршунячий нос к жрецам на теокалли.
– Все они рождены от рабынь, – талдычила наставница в очередной раз, – Господину нужен наследник благородных кровей. Увы, госпожа Чимальма не желает подарить господину великую радость, а потому ему остаётся надеяться на твоё благоразумие.
«Зная как Текуантокатль любит проводить вечера, я сомневаюсь в нежелании Чимальмы иметь детей. Дело в чём-то другом. Её тайна ведома одним лишь Богам».
Сам Текуантокатль был ещё достаточно молод и одарён крепким телосложением, но уже достиг того возраста, когда глаза украшала мелкая сеточка морщин, а в волосах встречались редкие нити серебряных волос. Его первая жена была несколько младше, но уже тоже достигла зрелой красоты. Появление второй супруги удручало и без того безрадостную Чимальму. Бывало, выглянув украдкой из своей комнаты, отвергнутая жена печально провожала мужа взглядом, когда тот направлялся в покои Майоаксочитль. Но знала ли Чимальма, как ненавидела Майя утро, насмешливо говорящее о неизбежном наступлении ночи? Едва ли.
«Душно. Как же мне душно! Словно здесь совсем нет воздуха» – Майе хотелось выть от бессилия – «Поместье огромно, но нет ни единого уголка, где я могла бы побыть наедине с собой. Всегда и везде меня сопровождает проклятая наставница, господствуют бесконечные правила и порядки, рабыни кланяются, но в их глазах истинного смирения нет. И одним лишь Богам ведомо, что на умах у ревнивых и мстительных наложниц. Раздери их всех Шиутекутли!»
– Я слышала, что жёнам благородных господ доступны некоторые науки? – вспомнив, вдруг оживилась дочь вождя.
– Это так. Но зачем тебе обучаться? – осененное космами седых волос лицо старухи вытянулось в изумлении, – Уверена, ты получила прекрасное образование в Сочимилько. Кроме того, госпожа, женщину украшают вовсе не знания.
– А что же? – Майя заранее знала ответ, но от вопроса не удержалась.
– Кротость, мягкость, покорность и умение угодить мужу, – наставница не разочаровала.
Мысль об обучении Майя с трепетом вынашивала до самого позднего вечера. Она лихорадочно прокручивала в голове возможный диалог с супругом и взволнованно ожидала его прихода. В этот момент мысль о неприятной близости отошла на второй план и уже не страшила так сильно. Лишь напоминала о необходимом долге и терпении. Однако от одного вида сурового молчаливого ацтекского командира у дочери вождя начинали трястись поджилки – так сильно он пугал её.
Поздним вечером, когда Текуантокатль в очередной раз посетил покои Майоаксочитль, дочь вождя осмелилась обратиться к нему:
– Муж мой, разрешено ли мне просить тебя? – дрожащими от волнения руками дочь вождя нервно комкала край туники.
– Спрашивай, – командир как будто и сам удивился её способности разговаривать.
Голос Майи предательски дрожал, но делать нечего, нужно хотя бы попытаться получить чуть больше свободы.
– В тот благословенный день, когда ты пожелал назвать меня своей женой, – хитро начала Майя издалека, – Поэт Айокан декламировал свою поэму о Чиуатеотль. В Сочимилько не было достойных поэтов, что могли бы стать моими учителями, но здесь в Теночтитлане я хотела бы обучаться этому великому искусству. Если, конечно, это не противоречит твоим правилам.
Текуантокатль удивлённо поднял брови:
– Ты хочешь учиться поэзии?
Так и не осмелившись поднять на супруга глаза, Майя коротко кивнула.
– Что ж, желание твоё благородно, – потирая подбородок одобрил Текуантокатль, – Супруга самого Несуалькойотля, бывшего тлатоани Тескоко и некогда великого поэта, преуспела в этом искусстве. Если сам Айокан возьмёт тебя в свои ученики, можешь начать обучение.
«Надеюсь, здесь мне поможет моё хвалёное высокое положение и Айокан не посмеет отказать супруге командующего армией императора» – почувствовав облегчение, подумала Майя.