Страница 20 из 26
Она торопливо съела один из захваченных с собой сабов, запила водой, от которой на морозе ныли зубы. Белая пустыня никак не кончалась. Скалы стали лишь ненамного ближе — ледяная пустошь искажала истинные размеры пространства. Когда Татьяна поняла это, даже побоялась представить себе расстояние до цели пути. Уровень мощности экзоскелета пришлось перевести на средний — сказывалась мышечная усталость.
В ненамного приблизившихся скалах что-то блеснуло. Татьяна прищурилась, пытаясь разглядеть незвестный объект. Будто золотая монетка застряла между двумя тесно сдвинутыми скальными боками, взблёскивая от попадания солнечного света. Вот вертикальный луч вновь пронзил пространство, и одновременно донёсся до слуха Татьяны тонкий звук. Нота, столь же чистая, как и снег вокруг, поднялась до немыслимых высот и резко оборвалась, оставив в Татьянином сердце ощущения изумления и восторга: она слышала его раньше!
Экзоскелет был переведён на усиленную мощность. Огромными прыжками Татьяна помчалась туда, где посверкивал луч, указывая путь, словно свет маяка. Звенящая капель слышалась всё громче, будто падали на серебряный пол хрустальные подвески, разбиваясь, издавали тонкий звуковой аромат умирания.
Скалы приблизились, выросли так неожиданно, словно выпрыгнули из земли.
Татьяна затормозила, тяжело дыша. Приложила ладони к гладкому каменному боку. Впрочем, нет. Камнем тут и не пахло. Этот материал был полупрозрачен и гладок. И невыносимо холоден. Лёд!
Татьяна Викторовна смотрела на ледяную скалу-глыбу и боролась с явным желанием снять шлемофон и почесать в затылке.
Если она не ошиблась, и узнанный звук действительно тот самый, значит...
Значит придётся искать жильё кого-то из местных жителей, предпочитающих видеть соседей на расстоянии не меньше сотни километров! То есть — искать долго.
«Приплыли!» — пробормотала Татьяна Викторовна и пошла налево — к видимой расщелине в скалах. Не без труда протиснулась внутрь, втащила переносной набор, огляделась и застыла, осознав, что оказалась в ледяном лабиринте. Скалы — средние и маленькие, торчали тут и там, преграждая большую часть возможных путей, а серые исполины ограничивали этот «сад камней» огромным кольцом. Коридор промеж ледяных стен был извилист и запутан. Впрочем, усилившийся звук вёл Татьяну в правильном направлении. О возвращении она не беспокоилась — тамп найдёт её, когда налетается, и выведет наружу.
У последнего поворота Татьяна остановилась, сбросила контейнер, отключила экзоскелет, и на цыпочках прокралась вперёд. Из-за боковины ледяной иглы плескал неземной свет, а сама она, подствеченная с обратной стороны, обрела глубокий сине-зеленый оттенок.
На полянке, усеянной обломками, у основания трёх сросшихся скал, раскачивался и пел Иниевый сактус. Его плоские грани не дрожали, как у виденного Татьяной на М-63, а поворачивались вокруг своих осей, ударяя друг друга в некоем подобии ритма. Движение начиналось снизу вверх. Три последних грани сильно ударяли по осевой, порождая звук такой чистоты и высоты, что Татьяна Викторовна была вынуждена включить функцию глушения в шлемофоне.
Она, не дыша, выглядывала из-за скалы, следя за брильянтовыми брызгами света, щедро рассыпаемыми поющим цветком. А когда глаза устали глядеть на этакое великолепие — прикрыла веки, предпочтя слушать.
Татьяне показалось, или усталость покинула натруженные мышцы? Дыхание стало глубоким, и сердце само собой переключилось на комфортный спокойный ритм? Она прислушалась к себе, анализируя собственные ощущения. Вспомнила информацию про воздействие колокольного звона на организм человека и подумала, что сактус здесь, в своём снежном доме, делает то же самое — гармонизирует пространство и организмы, в нём оказавшиеся. Название само собой слетело с губ: «Майрами! Туманный Айсберг сектора Пу!»
Теперь она не сомневалась, что на самом деле находится на Майрами. Это знание, вместе со спокойствием и умиротворением, вошло в её разум и сердце, да так там и осталось! Надо же, когда-то давно она мечтала оказаться здесь, видя, будто наяву белые пустоши снежных полей, ледяные города-лабиринты, которые ту именовали кегатами, ослепительный свет Ледяного Айсберга, делавший больно глазам. И была уверена, что Э запомнил её желание, лишь отложив его исполнение до срока. И вот она здесь... А Лазарет так и плывет где-то в черноте космоса — пустой, брошенный, одинокий. В горле застыл ком. Вот ведь! Привязалась к дому, как к живому существу...
Высокая нота сактуса будто подхватила тоску со дна сердца и вознесла к небесам.
Лазарет.
Красные кресты на крыльях, составленных из звёздных батарей...
Закольцованные бесконечные коридоры...
Янтарь Икринки, готовой прийти на помощь ради спасения чужих жизней...
Ощущение тепла и заботы... Поддержка в нужную минуту... Тонкая ирония чуждого, но такого близкого разума Э!
«Если кто-то споткнулся — поддержи; упал — подай руку; ранен — вылечи; умирает — исцели! Будь рядом, будь силён и мудр. Ты — Страж порога, охраняющий жизнь, отделяющий её от смерти!»
То ли шёпот в сознании, то ли мысль, возвращённая небесами взамен тоски. Татьяна неожиданно осознала один из важнейших принципов Института Лазаретов — Стражем порога нельзя стать без Лазарета. Существо врачующее — само по себе лишь лекарь. Лазарет без хозяина — просто сверхсовременное устройство для врачевания. И только симбиоз Лазарета и Врача, технологий и сознания, симбиоз на глубочайшем, ментальном уровне, делает хозяина Лазарета Стражем порога!
Татьяна открыла глаза и ошеломлённо уставилась на замолчавший сактус. Не раз и не два уже приходили к ней подобные откровения. И, кажется, Лу-Тан предвидел, что именно так и будет происходить её развитие...
Сактус застыл ледяным изваянием из дворца Снежной Королевы.
По спине Татьяны пробежал холодок... Сактусы были очень осторожны, как объяснял Ту-Роп, и прекращали петь, если слышали посторонний звук. Может быть, снег скрипнул под подошвой ботинка?
Ещё не додумав до конца фразы, Татьяна Викторовна поняла, что ошибается. Её тени больше не существовало — поверх легла другая... Она медленно обернулась, ощущая, как под шлемофоном от ужаса шевелятся волосы.
В метре позади, касаясь крутыми боками узкого прохода, стоял огромный зверь, покрытый густым белым мехом. У него была морда сплющенного бульдозера и по две пары злобных красных глазок с каждой стороны морды. Глазки смотрели на Татьяну Викторовну задумчиво и... с вожделением!
Татьяна завизжала и юркнула за скалу. В ту же секунду лапа, больше похожая на белую подушку, вытянулась вперёд, выпустила чёрные когти и вдребезги разбила ледяное укрытие. Татьяна метнулась к следующему, на ходу увеличив мощность экзоскелета до максимальной. Перепрыгнула через сактус, страшась задеть в полёте нежные грани, спряталась за сросшимися скалами, загнанно дыша. Она успела насчитать у зверя три пары челюстей, лежащих друг на друге, как ящики комода. Нижняя была самой широкой, верхняя — самой узкой. «Либо «зачерпывать» пищу с плоского подноса пустоши, либо выедать из укрытия в скалах» — услужливо подсказало воображение.
Мягкий топот раздался справа. Татьяна отпрянула. Прижимаясь спиной к скале, двинулась влево до тех пор, пока в спину ощутимо не уперлись острые, как кинжалы, грани сактуса.
Чёрные когти разочарованно поскребли пустое место.
Татьяна бросилась туда, где оставила переносной набор юмбайских тектоников — должно же быть в нём что-то из средств защиты?
Зверь выглянул из-за скалы, наморщил белый нос на сактус, обошёл его, стараясь не задеть, и, в один прыжок перемахнув полянку, обрушился на переносной набор, раздавив его, как лягушку. В полёте он легко развернул огромную тушу — Татьяна глазам своим не поверила — и приземлился на четыре лапы, явственно ухмыляясь всеми челюстями.
Татьяна Викторовна поняла, что всё кончено. Лишь одна мысль не давала покоя, пока дворх — а скорее всего это был именно он — медленно потягивая лапы, подходил к ней вплотную: «Сколько, Ту-Роп говорил, у него желудков?»