Страница 50 из 90
— Ну как же это?.. — Чип специально произнес эти слова, произнес спокойно, зная, что они подействуют на группу. — Разве так можно?
«Номер три» сунул руки в карманы.
— А что?.. Это братишка твой? — спросил.
— Братишка, — Чип начал игру, зная, чем она кончится. И тогда, когда он этого захочет. — Вот дал ему пятнадцать долларов и попросил принести виски и пива. Но ведь он у нас еще недотепа, хорошо, хоть вы помогли.
— Пятнадцать? — Тот, в черной коже, улыбнулся. — Твой брат — вор. Пятерку он пропил по дороге, а нам в кредит дал только десятку.
— Бывает, — тихо произнес Чип. — Теперь мне все понятно. Придется дать ему еще пятнадцать. Выпить-то надо. Душа горит.
— Лучше пятнадцать нам. — Крепыш засунул руки в карманы. — У нас сохраннее будет. Только вот чековой книжки мы не выдаем.
Чип быстро посмотрел влево: те двое стояли в метре от него «Они не в счет». Чип теперь видел, как крепыш вытащил руки из карманов — правую украшал блестящий кастет.
— Пора делать взносы.
— Пора, — произнес Чип, не двигаясь с места, пока крепыш не сделал два шага к нему.
Прозевав удар ниже пояса, крепыш, не выпуская кастета, свалился на четвереньки.
Чип сделал шаг вправо и повернулся к тем двоим. Сутулый бросился на него, а длинноволосый рванулся, чтобы зайти к Чипу за спину.
Вирджил Чип, дожив до тридцати четырех лет, давно научился в нужный момент сохранять холодный расчет.
Его руки уже «довернули» ногу, выброшенную сутулым ему в лицо, закрутили тело парня, нога нанесла удар — чересчур сильный, потому что противник молча рухнул плашмя на тротуар.
Уход в сторону — поворот. Полусогнутая рука Чипа отвела зажатый в кулаке длинноволосого нож. Это — левая. А правая пошла в живот парню. Он охнул, выронил нож и согнулся.
Всё.
— Вкладчики хотят получить наличными. — Голос Чипа был совершенно ровным. — Сюда!
Рыжий неуверенно подошел.
— Итак, у тебя были десять долларов. Где они?
— Эти отняли.
— Я знаю. Они возвратят. Только мы люди честные и не станем требовать процентов: они не успели нарасти.
Чип повернулся к крепышу, который прислонился к фонарному столбу и держался руками за живот.
— Что, деньги под рубахой?
— С-сейчас… — Парень полез в карман и вытащил несколько купюр.
— Остальные можешь раздать тем, у кого ты взял взаймы раньше. — Чип снял с его руки две пятерки и вручил рыжему. — Ваше состояние спасено, господин Вандербильт!
— Вы полицейский? — вместо благодарности вдруг спросил рыжий.
— «Коп», а кто же еще, скотина? — неожиданно забормотал длинноволосый.
— Не надо. Не надо. Хватит! — Рыжий заметил взгляд Чипа.
«Да, хватит. Все окончено, — подумал Чип. — Робин Гуда сегодня больше не будет».
— Пойдем, — сказал он рыжему. — Я на Рыбачью пристань, а ты?
— Собрался к приятелю, хотел купить пива.
— Теперь купишь. Нам по пути?
— Ага. Можно, я угощу вас пивом? — Так, очень неуклюже, он пытался отблагодарить Чипа за спасение десятки.
— Пивом — нет. Апельсиновым соком — да, и то в следующий раз.
— Вы что, не пьете пива? Боитесь растолстеть?
— Может быть. Я совсем не пью алкогольных напитков. Но призывов вступать в общество трезвости тоже не декларирую.
Рыжий помолчал, а затем без всякого перехода опять спросил:
— Так, значит, вы полицейский?
— Ну да, — не сопротивлялся Чип. — Офицер.
В глазах рыжего только полицейские могли защищать попранную справедливость. Пусть верит. Чип никогда не сумел бы объяснить, почему он, не «коп», вдруг вступился за рыжего. Сказать, что изредка такое накатывает, — подумает, что псих.
— Лихо вы их! — восхитился рыжий.
— Лихо — это ты, — отрезал Чип. — Взял и отдал десятку. Чего же сплоховал?
— Жить хочется, — безо всякой иронии произнес рыжий.
— Жить всем хочется, — подтвердил Чип. — Только им хочется жить за чужой счет. Смотри, вот магазин.
Рыжий протянул ему руку:
— Спасибо вам. Меня зовут Джерри. Может, и я вам когда-нибудь помогу.
— Меня зовут Вирджил Чип, и я впредь постараюсь обходить рыжих стороной. Так где искать тебя в трудную минуту?
— А на Рыбачьей пристани, я там после школы всегда крабов ловлю.
— Ну, привет. До встречи!
— До свидания! — Рыжий повернулся и вошел в ярко освещенный магазин, торгующий 24 часа в сутки, а Чип направился в ресторан «Фиш Гротто».
«Жить всем хочется, — вспомнил Чип, расплачиваясь за съеденных устриц и «краба с расколотым панцирем», как значилось в меню. — Крабы не способны мыслить философскими категориями, но все равно они пытаются ухватить рыбака за палец, когда их вытаскивают на берег. А рыжий, — значит, он устрица. Сомкнул створки и думает, что находится в полной безопасности».
В ГОСТИНИЦУ Чип возвратился через час десять минут — драка не была учтена в его маршруте.
— Вам звонили, мистер Чип. — Клерк подал ему листок. — Через полчаса после того, как вы ушли, ну а потом еще через полчаса — вы ведь немного задержались…
Чип кивнул, положил две долларовые бумажки на конторку, взял записку и поднялся в номер. В номере он снял сапоги, куртку и развернул записку: «Александр Ситон».
Он едва протянул руку к телефону, как тот зазвонил.
— Слушаю вас.
— Вирджил?
— Да.
— Это Александр, здравствуй!
Чип налил свободной рукой сока в стакан, сделал глоток и поставил стакан обратно на столик.
— Здравствуй, Ал. Чем могу? Я ведь с сегодняшнего утра в отпуске. Ты-то знаешь об этом.
— Знаю. Но меня просили… Я звонил тебе два раза…
— Да, мне передали. Что-нибудь срочное?
— Вирджил, понимаешь, меня просили… Извини. Меня просили, как твоего друга… Сегодня утром в Канзас-Сити убита твоя сестра Джудит…
Как-то неловко повернувшись, Чип смахнул со столика стакан и пепельницу с окурками.
— Ты говоришь…
«А руки не трясутся», — вдруг подумал он, когда вытаскивал сигарету и прикуривал от зажигалки.
— Ал!
— Ее нашли утром на обочине шоссе возле Оверленд-парка, это маленький пригород Канзас-Сити. Ножевое ранение.
— У тебя есть свой человек в Канзас-Сити?
— Записывай: Гарольд О’Брайен, телефон…
— Сейчас. — Чип коряво вывел номер телефона на коробке от сигарет. — Я буду тебе звонить. Потом.
— Я понимаю. Прими мои…
Чип повесил трубку, сжал виски и уставился в темно-зеленый ковер, на котором рядом с осколками стакана валялись окурки и пепел.
«И пепел, — подумал он. — Все, что остается от людей после того, как они уходят из жизни. Или после того, как их убивают. Пепел одинаков…»
Он снял трубку и позвонил клерку гостиницы.
— Мне нужно такси до аэропорта. И счет. Я уезжаю.
— Да, все будет готово через десять минут, мистер Чип.
Джудит работала в Сан-Франциско. Когда он собрался сюда в отпуск, позвонил ей, ему ответили, что она улетела на несколько дней в Канзас-Сити. И вот… Он уже не увидит ее больше живой. Никогда.
Он опять переоделся в костюм, побросал свои прогулочные принадлежности в чемодан и спустился вниз.
— Такси ждет. Счет, пожалуйста. — Клерк понимал: что-то произошло. Случилось что-то такое, о чем дисциплинированный служащий хорошей гостиницы не должен спрашивать своего гостя. — Мы будем рады видеть вас вновь, мистер Чип.
Чип взглянул на клерка, и тот увидел: у гостя дергается веко левого глаза.
Чип положил деньги на конторку:
— До свидания.
Через сорок минут он был в аэропорту. Еще через двадцать минут сидел в «Боинг-727», отлетавшем на Канзас-Сити. Билетов в отделение для курящих уже не было, и он согласился на место в салоне, где сидят люди, не выносящие запаха сигаретного дыма.
Он пристегнулся ремнем, как только занял свое место, не дожидаясь напоминания на световом табло, и отвернулся к иллюминатору. Бетонные плиты, аэродромные служащие, неспешно разгуливающие вокруг самолета…
— Ваше место вот здесь. — Стюардесса показала толстой женщине средних лет на кресло в ряду, где уже сидел Вирджил.