Новеллы

Новелла 30

Отнюдь не меньше решительности, нежели французский рыцарь, проявил сьенский посол, смело передавший папе то, что ему было поручено.

Во времена папы Григория X[65] в Сьене было постановлено отправить к нему торжественное посольство, для этой цели избрали трех рыцарей и некоего человека, который не был рыцарем, но считался самым лучшим оратором в Сьене, если он, прежде чем доложить порученное ему дело, выпивал три или четыре раза доброго вина; если же он не выпивал таким порядком, то не мог сказать и простой гобболы.[66] Такая благоприобретенная привычка или природное свойство кажется мне, писателю, одним из самых странных и необычных, о которых когда-либо можно было услышать.

И вот, пустились эти четыре сьенских посланца в путь и прибыли в Рим ко двору. В то утро, когда они должны были передать папе данное им поручение, они собрались в гостинице отдельно, и один из рыцарей стал спрашивать товарищей: «Кто же будет говорить?» На это второй сказал: «То есть… А кто же не знает, кому говорить? Пусть говорит такой-то». Тогда названный стал отказываться, ссылаясь на то, что он не рыцарь и что говорить ему – значит осрамить других товарищей по посольству, которые были рыцарями, и что передавать порученное им он ни в коем случае не хочет.

Словом, сколько он им не рассказывал про всяких Берт и Бернардо,[67] пришлось ему все-таки по настоянию всех трех послов согласиться выступить докладчиком. По обыкновению было послано за лучшим местным вином и за печеньем. После того как докладчик выпил трижды, все они отправились выполнять данное им поручение, что и было затем отлично сделано оруженосцем, как это он делал обыкновенно. После того, будучи отпущены папой на все утро, они вернулсь в гостиницу. Когда посланцы, уединившись, завели между собой разговор, докладчик спросил рыцарей: «Не знаю, ладно ли и по душе ли вам я говорил».

Рыцари ответили ему: «Ты говорил несомненно лучше, чем когда-либо».

Докладчик заметил тотчас же: «Клянусь святой божьей кровью, если бы я выпил еще разок, я бы даже по лицу его ударил».

Нельзя передать, сколько смеялись кавалеры над тем, что сказал их товарищ. А докладчик доказал, что, раз у человека не хватает духу, то, не решаясь быть смельчаком, он никогда не сможет говорить хорошо.

И действительно, верно: когда кто-нибудь говорит, он должен быть уверен в себе и решителен, потому что от страха слова всегда не идут; если же кто не теряется и смел перед верховным первосвященником, то редко, или даже никогда не бывает, чтобы он не говорил смело и перед любым синьором.

65

[65] Григорий X – папа с 1272 по 1276 г. Возможно, однако, что вместо Григорий X надо читать: Григорий XI, так как новелла носит современный Саккетти характер. Эта незначительная повесть направлена против сьенцев, над которыми флорентийцы любили смеяться.

66

[66] Гоббола – короткая канцона; здесь – в значении очень короткого рассказа.

67

[67] Берта и Бернардо. Берта – легендарная мать героя французского эпоса – Роланда; Бернардо дель Каопио – герой испанского эпоса, победитель двенадцати паладинов, о которых рассказывалось много в рыцарских повестях. Здесь: «сколько и чего только он им ни рассказывал».