Страница 4 из 9
– Ты очень любил ее – свою жену? – тихо спросил брюнет.
– Очень! Она была всем для меня – моей жизнью, и моим солнцем, и моей вселенной… – в голосе мужчины прозвучала такая тоска, что Дхар вздрогнул и невольно повел широкими плечами. – Я, наверное, был одним из тех немногих счастливцев, которым повезло обрести свою половинку души на этом свете… Не знаю, как я пережил то время…
– У тебя есть дети, которым ты нужен! – тихо напомнил Дхар.
– Да… Ох, что-то разоткровенничался я сегодня! – оборвал он себя.
– Если бы я хоть что-то помнил о своей жизни – я бы тоже поделился с тобой…
– Верю, – кивнул головой тот. – Мне кажется, что ты – хороший человек!
– Увы! – развел руками Дхар. – Я ничего не могу сказать на это!..
– Ладно, – поднялся на ноги кочевник и оценивающим взглядом окинул молодого мужчину. – Скажу Джайлунэ, чтобы дала тебе какую-нибудь мою одежду – твою-то впору выбрасывать!
И Дхар, как будто только сейчас увидел, что рубаха его пропылена насквозь, а на штанинах подозрительные темно-бурые пятна. Охнул:
– Боги! И в таком виде я ходил?
– Да нет, пожалуй! Рубаха у тебя добротная, а испачкалась – пока ты в песках умирал. Кстати, это ведь Джайлунэ тебя первой увидела. Мы двигались по пустыне – как раз прямиком в этот оазис направлялись, когда девочка моя закричала: «Атаи! Атаи! Что это там, в стороне, темнеет?» И ведь хорошо, что на медаре верхом сидела! Так бы и не заметила, если бы в кибитке была… Я сначала подумал: может, какое-нибудь мертвое животное? А когда приблизился – клянусь, подумал, что ты неживой. Тебя уже песок наполовину занёс: только и виднелись, что голова да одна рука… Но моя умница спустилась с медара и подбежала к тебе. И ведь не испугалась! Протянула руку над твоей головой, глаза прикрыла – и словно прислушалась. А потом повернулась ко мне и кричит: «Отец! Он жив! Этот человек – жив!» Упала на колени и давай прямо руками откапывать тебя, песок разбрасывать! Тут уж и мы с Актэром подоспели! Втроём тебя освободили из песчаного плена. Дочка припала ухом к твоей груди, прислушалась – сердце слабо, но билось! Мы, видно, быстро тебя нашли. Но все равно солнце успело обжечь кожу на лице!
– Так вот почему мне казалось, что все лицо зудит…
– Да, она несколько раз мазала тебя целебной мазью. У нас всегда есть ее запас – мало ли что может случиться?!
– Спасибо, Зумран! – приложил руку к сердцу Дхар. – Я ваш должник! Долг жизни!
4.
Долг жизни – это было очень серьезно. Настолько серьезно, что долг считался отданным только в том случае, если человек спасал жизнь того, что прежде спас от смерти его самого. А потому бородатый кочевник, бывший, пожалуй, в полтора раза старше странного черноглазого парня, в котором подспудно чувствовалась какая-то непохожесть, нездешность, просто склонил голову и прижал ладонь к сердцу, принимая слова собеседника. Хотя речь Дхара звучала вроде бы правильно, так, как говорили коренные имранцы, и был он также черноволос и смугл, как жители этой страны, что-то неуловимо – то ли разрезом глаз, то ли еще чем-то – отличало его. Что – Зумран пока не мог понять. Да это сейчас было и не важно. Главное, у них появилась еще одна пара сильных рук, а это значит, что его девочке не нужно будет надрываться, заполняя мешки драгоценным песком. Песок этот был главным богатством бескрайней имранской пустыни, но сложность заключалась в том, что лишь очень немногие знали, где конкретно находились места его расположения.
Зумран знал. Но он благоразумно не доверял чужим, храня этот секрет в своей семье. А до этого о тайном месте знал его отец, а до отца – дед и прадед. И вот теперь предстояло открыть тайну непонятному чужому парню. Правда, тот поклялся отдать долг жизни, а это делало его самым преданным. Что ж, поживем – увидим, подумал про себя кочевник, а вслух произнес:
– Сегодняшнюю ночь проведем здесь. На рассвете выдвинемся, чтобы за день успеть преодолеть расстояние до следующего оазиса…
– А сколько всего таких остановок еще будет, прежде чем мы доберемся до места? – спросил Дхар и услышал ответ:
– Шесть.
– Ого! Не близко! – воскликнул молодой человек.
– Да. В самом сердце Матери-пустыни.
– Понятно! Скажи, Зумран, а это озеро… Можно ли в нем искупаться? – спросил он, чувствуя, как кожа под рубахой зудит от мелкого песка.
– Да, конечно. Только отойди подальше от источника, он располагается как раз там, где вон тот маленький водопад. В идеале – вообще уйди на противоположную сторону…
– Отлично, я так и сделаю, – решил он.
– Дочка! – громко позвал кочевник, и девушка с горкой вымытой посуды на подносе появилась в поле зрения мужчин, вопросительно глядя на отца. – Девочка, дай-ка Дхару что-нибудь из моей одежды – парню помыться надо!
– Хорошо, атаи, – кивнула она и скрылась в глинобитном домике.
– А это строение… Кому оно принадлежит? – заинтересовался молодой мужчина.
– Всем и никому, – развел мозолистыми ладонями бородач. – Этот оазис – довольно маленький, люди здесь не живут постоянно. Там, за пальмами, – указал он рукой, – есть еще несколько домиков. Караваны, останавливающиеся здесь, размещаются в них.
Он поднял лицо к темнеющему небу и продолжил:
– Ночью будет довольно холодно – не оставайся на улице. У нас есть запасной тюфяк – Джайлунэ даст тебе!
– Но, может быть, – начал Дхар, – не стоит стеснять вас…
– Ты теперь вместе с нами, парень! До тех пор, пока не вернемся в Дирвен! А там уже решишь сам, что делать дальше… Да и там, внутри не так уж и тесно! Место для четвертого тюфяка вполне найдется!
Тем временем девушка вышла из домика со стопкой одежды и, подойдя к брюнету, сказала:
– Вот, здесь рубаха, штаны и полотно, чтобы вытереться… А еще кусок мыла – я сама варю, когда возвращаемся домой! – и стеснительно улыбнулась, отчего на щеках ее появились прелестные ямочки.
– Спасибо! – с благодарностью откликнулся парень и осторожно принял одежду, при этом случайно коснувшись пальчиков девушки.
Она вздрогнула от неожиданности и резко отдернула руки. Тут же отошла на шаг и повернулась к отцу:
– Атаи! Я Актэра тоже отправлю искупаться. И тебе чистую одежду приготовила – там, в доме.
– Спасибо, дочка! Я присоединюсь к тебе, парень! Не забудь – подальше от родника! – снова предупредил он молодого человека.
Тот кивнул в знак того, что понял, и побрел к дальнему берегу водоема. Вскоре его нагнал подросток, держащий в руках такую же стопку одежды:
– Дхар, подожди! Я с тобой! Сестра велела мне тоже искупаться!
– Хорошо! Идем!
На берегу, поросшем невысокой изумрудной травой, они разделись, причем молодой мужчина невольно посмотрел в ту сторону, где находился глиняный домик. Проследив за его взглядом, парнишка коротко хохотнул:
– Эй! Ты чего?! Боишься, что сестра будет подглядывать?! Брось, она не такая!
– Да я и не думал ничего такого, – оправдываясь, сказал Дхар. Оставив на берегу свою рубаху и штаны, он остался в своеобразной набедренной повязке и с шумом бросился в воду, мгновенно вспенив ее. Окунулся с головой в нагревшуюся за день воду и, вынырнув на поверхность, замычал от удовольствия:
– М-м-м!! Пресветлые Боги! Как же хорошо-то!
И тотчас же наткнулся на недоуменный взгляд подростка.
– Как-то ты странно выражаешься!..
– Да?.. – растерянно спросил он. – Ну, так говорил мой друг!
– Хм, какие у тебя друзья! – пробормотал Актэр, а потом с разбегу влетел в озеро, обдав тучей брызг брюнета.
– Эй, осторожнее! – крикнул тот, отфыркиваясь и протирая глаза от попавшей в них воды. А потом лег на воду и поплыл на середину водоема, так, словно много раз делал этот ранее.
Мальчишка с завистью наблюдал за ним – сам он держался у берега, похоже, не умея плавать. Мощными гребками Дхар достиг центра озера – там уже было холоднее, видимо, на дне били глубинные ключи, развернулся и направился обратно. Актэр уже намылился и сейчас активно растирал все тело, потом присел, скрывшись с головой, и тут же поднялся во весь рост, мотая головой, как мокрый пес, так что брызги с длинных волос, завивающихся крупными кольцами, летели широким веером. Зачерпнул обеими ладонями полупрозрачную воду, умылся и взглянул на мужчину: