Страница 38 из 54
ПУТЕШЕСТВИЕ УРЫЗМАГА С ЕГО БЕЗЫМЯННЫМ СЫНОМ
Подходит как-то мальчик к Барастыру: «Позволь расстаться мне с подземным миром, Я побывать хочу на божьем свете». «О мальчик храбрый! — Барастыр ответил, — Коль отпущу тебя, то за тобой Все мертвецы потянутся толпой». Отказом мальчик не был удивлен, И Барастыру так ответил он: «О Барастыр, дай только разрешенье, А мертвецов введу я в заблужденье. С коня подковы без больших хлопот Перекую я сзаду на перед. Пойми, для мертвых будет лишь утехой, Что в царство смерти новый путник въехал». Тут Барастыр расхохотался громко, День сроку дал он хитрому ребенку. А тот был рад, что будет дома снова, Перековал, как надо, он подковы. Привратник Аминон раскрыл ворота, И скрылся мальчик вмиг за поворотом. Тогда собрались толпы погребенных И подошли с надеждой к Аминону. Взывали скорбно: «Выпусти и нас», Но Аминон ответил им, смеясь: «Следы подков, как видите, не стерты, Их направленье не из царства мертвых». И мертвые, устав считать недели, Потупя взор, вернулись в подземелье. Под вечер мальчик к нартам прискакал, Он Урызмага во дворе застал И так сказал с почтительным поклоном: «О нарт великий, в битвах закаленный, Завоевавший славу и почет, Хочу с тобой я выехать в поход». В поход с юнцом ему идти обидно, Но отказать просящему постыдно. И нарт ответил, криво улыбаясь: «Куда поехать, право, я не знаю. Всю землю я объехал, все познал». Но Урызмагу мальчик отвечал: «Наутро укажу тебе я путь, Сегодня же ты можешь отдохнуть». Умчался мальчик на коне своем, А Урызмаг вошел печальный в дом. На стул он опустился сам не свой. Встревожилась Сатана: «Что с тобой? Лицо твое пылает, как в огне». Ответил нарт: «Как не сердиться мне. Мальчишка — и в седле его не видно, — Молокосос — и вспомнить даже стыдно — Мне, старику, сказал, как будто равный: «Со мной в поход отправишься ты славный». Поедешь с ним — все будут насмехаться, Но честь не позволяет отказаться». Ответила Сатана: «Будь спокоен, Улажу дело, все тебе устрою». Три пирога медовых утром рано Любовно испекла ему Сатана И пироги на башню отнесла, И там молитву небу вознесла: «О небо, я молю тебя о том, Чтоб снег пошел и все сковало льдом». И небо тучами покрылось сразу, И засверкал повсюду лед алмазный. Она Урызу молвила в тревоге: «Застрянешь ты на собственном пороге, Не помышляй ты в дальний путь поехать» Промолвил Урызмаг: «Взгляну для смеха, Куда девался мальчик наш бесстрашный», И поднялся по лестнице на башню. Оттуда степь обозревать он стал, И видит: лошадь мальчик расседлал, Под голову седло он положил, Себя мохнатой буркою покрыл, Среди травы — там снег и не бывал— Заснул он сладко, словно век не спал. Спустился Урызмаг с высокой башни, Сказал Сатане: «Мальчик-то — бесстрашный, Он подходящий спутник для меня». И оседлал он белого коня, Вскочил и в путь отправился верхом. А мысли были только об одном: «Коль покажусь я с мальчиком в походе, То кривотолки вызову в народе. Чтоб не смеялись надо мною нарты, Покончу с ним мечом своим булатным». Как только нарт в пути юнца нагнал, Из ножен меч сверкающий достал, И, замысел свой выполняя черный, Он полоснул юнца мечом по горлу. Но мальчик был, должно быть, заколдован, Он невредимым ехал и здоровым И так спокойно Урызмагу молвил: «Пришел ко мне. Теперь ты долг исполнил. Спасибо, что не обманул меня». Ударил мальчик своего коня И с нартом старым в путь помчался дальний. Вздыхает только Урызмаг печальный, Конь застревает средь сугробов снежных. Сказал тогда бедовый мальчик нежно: «Неловко мне, ты заслужил почет, Но если б ты послал меня вперед, Расчистил бы я все сугробы эти». Старик сказал: «Бывает все на свете». И мальчика вперед он пропустил, А сам покорно следовал за ним. Конь мальчика растапливал дыханьем Холодный снег на дальнем расстоянье. Вот мальчик Урызмагу говорит: «Нарт Урызмаг, не знающий обид, К какой земле помчимся мы с тобой? Куда еще ты не ступал ногой?» Ответил Урызмаг: «Я был повсюду, От черных скал до речек изумрудных, В полях терк-турков не был никогда, Да и попасть немыслимо туда. В густых лесах шныряют волчьи стаи И все живое жадно пожирают, Там ястребы огромные, как скалы, Там змеи вьются с ядовитым жалом И под охраной пастухов могучих Пасется скот, на свете самый тучный. Но что о нем напрасно вспоминать, Никто не может этот скот угнать!» Ответил мальчик: «Это все не в счет, Мне предоставь ты отобрать их скот» Вновь перед ними открывались дали, А путники скакали и скакали. Но вот на зеленеющем просторе Гурты терк-турков показались вскоре. Погнали нарты скот перед собой, Но пастухи вступили с ними в бой. Бедовый мальчик стал героем битвы, Уничтожая пастухов сердитых, Он, как грибы, их уши собирал И в свой карман огромный опускал. Тут ястребы внезапно налетели, Но справиться с пришельцем не сумели. Он головы им быстро отрывал И в свой карман вместительный их клал. Расправившись со всеми без пощады, Он овладел незащищенным стадом. Тогда промолвил мальчик Урызмагу: «Теперь домой веди ты стадо шагом, А я терк-туркам объявлю богатым, Что угоняем мы их скот рогатый. Попрячутся они иль выйдут в бой». Тут Урызмаг погнал стада домой. К терк-туркам возвратился мальчик смелый, Вошел в село и начал речь умело. Он громко крикнул им: «У вас беда, Угнали ваши тучные стада». Они сказали: «Посмотрите, эй, Какой-то странник ждет там у дверей В надежде выпить и покушать сытно. Ну, что ж, пусть будет гостем именитым, Пусть попирует за столом обильным. А скот, табунщикам доверив сильным, Мы потерять не можем навсегда!» Воскликнул мальчик: «Угнаны стада! Не верите? Так в подтвержденье слов, Вот уши ваших смелых пастухов, Вот ястребиных множество голов, Бессменных охранителей гуртов». И вытащил, как из сетей улов, Он из кармана уши пастухов И ястребиных множество голов. Их раскидав, сказал: «Мой счет — таков». Он в путь обратный двинулся едва, Как подошла к нему одна вдова И говорит: «Да буду жертвой я! Три сына юных было у меня, Все трое были славные герои, Шли впереди всегда во время боя. Погибло двое, жив остался третий. Чтобы в походе не нашел он смерти, Прошу тебя, порань его легонько И отнеси куда-нибудь в сторонку». Тем временем опомнились терк-турки, Схватили луки, развернули бурки. И сын вдовы бежит с лицом суровым. А мальчик говорит ему бедовый: «Мне мать твоя тебя препоручила, Домой вернись, нето верну я силой». Но сын вдовы и слушать не желает, Он едет дальше, стадо догоняет. И мальчику пришлось его схватить, Слегка поранить, после положить В густой траве, в сторонке от дороги. Других прогнал он, уничтожил многих, Но никого не пропустил вперед. Кто жив остался, не пошел в поход. И, наказав своих врагов сурово, Юнец вернулся к Урызмагу снова. Гурты скота они, смеясь, погнали. Поля пред ними снова замелькали. Но вот уже окраина села, И к дому их дорога привела. Не мешкая они сошли с коней, Чтоб свой дележ закончить поскорей. И выбрал мальчик белого бычка, Веревку вмиг накинул на рога, От всех других его он отделил. Стада он на три части разделил. А Урызмаг, за этим наблюдая, Невольно думал, тяжело вздыхая: «Наверно, он себе возьмет две части, А мне — одну, в его ведь это власти. О, как я нартам покажусь тогда? Смогу ли быть я снова в их рядах?» Но мальчик молвил нарту величаво: «Ты долю выбери себе по праву». «Нет, раньше младший должен выбрать долю. Не знаешь разве наших предков волю?» «Ну что ж, — ответил мальчик, — коли так, Меня послушай, старый Урызмаг. Вот — доля старшего, то — предков воля, А вот и младшего вторая доля. Ее тебе я в дар преподношу. И этот дар принять тебя прошу. А белого бычка возьми для сына, — Он безымянным стал не без причины, — Чтоб, разобравшись, понял ты в чем дело И для него поминки дома сделал». «Но кто же ты!» — воскликнул Урызмаг. Ответил мальчик Урызмагу так: «Я — сын твой безымянный. В день печальный Меня пронзил ты острием кинжальным. То было в море у донбетров смелых. И мне с тех пор поминок ты не делал. А я, чтобы проститься с этим миром, Из царства отпросился Барастыра». Едва успел закончить это слово, Как в мир загробный он помчался снова. Нарт Урызмаг тогда заплакал громко, В тоске он крикнул мальчику вдогонку: «В последний раз взгляни ты на меня!» Но след простыл горячего коня. Он отдал нартам весь свой скот рогатый, К Сатане побежал, тоской объятый, И со двора ей закричал в волненье: «Ты знаешь, кто здесь промелькнул виденьем? Тот, чьими радостями ты жила, С родимым сыном нас судьба свела. Я с ним свершил к терк-туркам путь суровый, И сын уходит в царство мертвых снова!» Сатане было нестерпимо больно, За сыном бросилась она невольно. «О сын, чьим взглядом я не любовалась, Чьим голосом вовек не наслаждалась! О пожалей, останови коня, Хоть раз один взгляни ты на меня». Но мальчика срок краткий беспокоил, Уже тускнело солнце золотое. Он крикнул ей: «Кончается мой срок, И миг захода солнца недалек». Сатана, побледнев, все поняла, Молитву к богу молча вознесла: «Коль ты читаешь в материнском сердце, Верни на миг последний отблеск солнца». И бледный свет вдруг вспыхнул из-за гор В то время мальчик отвратил свой взор От входа в царство мертвых, и нежданно Его лицо увидела Сатана. И бросила ему кольцо Сатана: «Надень кольцо на палец безымянный!» И в царство мертвых безымянный сын Ушел один, как и пришел один. Была печаль поминок глубока, И закололи белого бычка.