Страница 70 из 88
С моих губ срывается взрыв почти истерического смеха. Абсурд моей жизни. Я не могу смириться с этим. Я едва могу начать оборачивать это в своей голове.
— Ками, ты влюбляешься в него?
— Это… было бы безумием, не так ли?
— Неважно, так это или нет, — говорит она. — Ты влюбляешься в него?
— Я… о, Бри, я не знаю.
— Ты спала с ним. Больше чем единожды.
— Да.
— Ты хочешь снова переспать с ним?
Боже, помоги мне.
— Да.
— Черт.
— Прекрати говорить это.
— Я не знаю, как еще выразить себя.
В моей груди бушует паника, и я не знаю, как сказать Бри, что сейчас она мне нужна больше, чем когда-либо. Но я подавляю эту потребность. Что мне на самом деле нужно, так это перестать так полагаться на нее. Она уже воспитывает для меня мою дочь.
Я уже слишком многого от нее потребовала.
— Он хорошо к тебе относится? — говорит она вдруг.
— Что?
— Сосредоточься, любовь моя, — говорит Бри голосом своей няни. — Он хорошо к тебе относится? Он добр к тебе? Он заставляет тебя чувствовать себя теплой и липкой внутри?
Я молчу так долго, что Бри проверяет, не потеряла ли она меня.
— Ками… ты там?
— Я здесь.
— Ты собираешься ответить на вопрос?
— Бри, я не могу… я не могу сказать это вслух.
— Ну… фууу… выдумка.
Я почти смеюсь. — Хорошее спасение.
— Ками, дорогая?
— Да.
— Если ты имеешь в виду то, что говоришь… тогда тебе нужно рассказать ему о Джо.
И вот оно. То, что мне нужно услышать, но я не хочу сталкиваться с этим. Большой секрет между мной и Исааком. Правду, которую я хочу защитить любой ценой.
Мне не нужно, чтобы Бри говорила это, чтобы знать, что я должна делать. Но помогает все равно.
— Ты должна рассказать ему о Джо, Ками, — повторяет Бри, не получая от меня ответа.
Я делаю глубокий вдох. — Я знаю.
37
ИСААК
— Богдан.
Линия потрескивает в течение секунды, прежде чем она очищается. Иногда в некоторых комнатах в замке связь становится немного неровной.
— Как дела? — он спрашивает.
— Все прошло… лучше, чем я думал. — Хотя я больше говорю обо всем, что последовало за похоронами Лахлана, чем о самих похоронах.
— Ты сказал его родителям, что они все равно получат его зарплату?
— Сначала они отказались, — говорю я ему. — Но они хорошие люди. Но гасподин Мерфи понял, что я не сдвинусь с места, и согласился. Им нужны деньги.
— Я рад, что они будут обеспечены.
— Мне начинает казаться, что ты собираешься сказать мне что-то, что мне не понравится, — говорю я.
Секунда молчания подтверждает мои подозрения.
— Мы вернемся к этому через секунду, — говорит Богдан. — Как проходит медовый месяц?
Я хмурюсь. — Это не медовый месяц.
— Где новая невеста?
Я закатываю глаза. — В библиотеке. Она там все утро.
— Хм.
— Что?
— Я имею в виду, что она предпочитает проводить все свое время с кучей скучных книг, а не с тобой. Я думаю, тебе нужно улучшить свою игру.
— Богдан, перестань отклоняться.
Он вздыхает. — Почему мы не можем просто поговорить? Знаешь, брат к брату.
— Мы можем сделать это после того, как поговорим о делах.
Даже говоря это, я напоминаю себе об отце. Его никогда не интересовал ни один разговор, не касающийся Воробьевой братвы.
Братва была его жизнью. Он убедился, что я чувствую то же самое.
У меня никогда не было другого выбора. Мой путь был определен для меня с той минуты, как я вышел из детской и вошел в тренировочную комнату, которую отец построил специально для меня.
Странно испытывать две противоположные эмоции одновременно. Я обижен на своего отца, но я все еще уважаю дона, которым он был. Я презираю его лицемерие, но я все еще придерживаюсь ценностей лояльности, которые он привил мне.
Я ненавижу человека, который меня создал.
И все же я люблю его за это.
— Хорошо, — говорит Богдан. — У нас может быть небольшая проблема.
— Продолжай.
— Я не думаю, что это будет большой проблемой или чем-то еще, но… ты должен знать, что копы разыскивают Камиллу. Идет обыск.
Это не так плохо, как я себе представляю, но это и не совсем приятная новость.
Теперь мне нужно не только присматривать за Максимом; Я тоже должен беспокоиться о копах.
— Интерпол проинформирован, — добавляет он, поморщившись.
— Интерпол? — Я повторяю. — Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной.
— Человек, настаивающий на поиске, — Эрик Келлер. Я думаю, что он агент Камиллы.
— Бывший агент, — говорю я ему, повторяя ее слова.
— Хм. Так почему он так сильно давит?
Я шагаю по похожему на пещеру коридору. — Потому что они двое близки. Он вернул ее на первые пару лет программы защиты свидетелей.
— Он может доставить больше хлопот, чем нам нужно.
Я знаю, что он имеет в виду. Я также знаю, что Камила никогда не простит меня, если что-то случится с Эриком. — Оставь его пока. Это может просто сдуться.
— Сомневаюсь, sobrat. Британские полицейские также были проинформированы. На данный момент они держат поиск в тайне. Но ходят слухи, что они могут обнародовать это, если в ближайшие несколько недель не появятся новые зацепки.
— Они не выложат это на всеобщее обозрение, — уверенно говорю я. — Это будет цирк. Не говоря уже о том, что это будет маяком для всех, у кого есть планы на Камиллу.
— У нас есть информатор внутри, — указывает Богдан.
— Я начинаю задаваться вопросом, знает ли и Максим.
Богдан некоторое время молчит. — Думаешь, это возможно?
— Я думал о сроках некоторых вещей. Не говоря уже о том, как Максим вообще нашел Камилу. Само собой разумеется, что у него тоже мог быть кто-то внутри. Кто-то рядом с ней.
— Подожди, ты кого-то имеешь в виду?
Я мрачно киваю. — Эрик.
— Фууууу, — выдыхает Богдан. — Черт побери. Возможно, ты прав. Это слишком удобно.
— У них нестандартные отношения, — говорю я, пожимая плечами. — Но у меня нет доказательств. Не более чем предчувствие.
— Если он один из людей Максима, у нас не будет другого выбора, кроме как убрать его.
— Я знаю, — отвечаю я. — Но пока Эрика Келлера трогать нельзя. Я разберусь с ним, когда понадобится.
Я собираюсь спросить Богдана о новых данных о Максиме и его передвижениях, когда слышу шум за спиной. Я оборачиваюсь и вижу Камилу, стоящую на пороге моей спальни.
У нее в руках три книги, но ее глаза широко раскрыты и внезапно полны паники.
Чёрт.
Она что-то подслушала. Вопрос… сколько?
— Богдан, — говорю я, не сводя глаз с Камилы. — Я должен идти.
— Попался. Я позвоню с другим отчетом ночью.
Я вешаю трубку и поворачиваюсь к Камиле, которая, кажется, как вкопанная. Она может только смотреть на меня, ее глаза хаотично сверкают, как будто она не уверена, ей следует быть разочарованной или сердитой.
— О чем был этот звонок? — она спрашивает. Страх очевиден в ее тоне.
—Просто бизнес.
— Очевидно, это дело касается меня, — обвиняет она. — И Эрика.
Боже. Пиздец. Чёрт возьми.
— В разговоре было нечто большее, чем то, что ты только что услышала, — говорю я, делая шаг к ней.