Страница 66 из 88
К тому времени, как мои глаза достигают его, он уже смотрит на меня, улыбаясь той понимающей улыбкой, которая заставляет меня чувствовать, что он может заглянуть мне в голову и прочитать все мои мысли.
— Перестань делать вид, что знаешь, о чем я думаю, — огрызаюсь я.
Он смеется. — А я знаю, kiska.
— Нет, ты не знаешь.
— Я знаю, ты надеешься, что я скоро вернусь.
Я должна контролировать свое выражение лица, но он не упускает проблески раздражения, что, опять же, он прав.
— Не волнуйся, — добавляет он, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Я не обольщаюсь тем, что ты заботишься обо мне. Но если дело не в моей личности, тебе определенно нужно мое тело.
Он… дразнит меня? Эта греховно опасная улыбка, кажется, говорит об этом.
— Тебе негде быть? — говорю я ворчливо.
Все еще ухмыляясь, он уходит и оставляет меня в своем величественном замке. Это иронично, правда. Если я проигнорирую хотя бы несколько неудобных деталей, мне покажется, что я живу в сказке.
Но я не принцесса.
Исаак Воробьев не князь.
И, черт возьми, на конце радуги нас точно не ждет долго и счастливо.
35
ИСААК
НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ
Она открывает дверь почти сразу. Как будто она ждала меня.
— Исаак.
Я даю ей жесткий, усталый кивок. Это лучшее, на что я способен после унылого вечера с кланом Мерфи. На Ками прозрачное белое платье с вырезами на рукавах и глубоким V-образным вырезом. Я должен быть осторожен, чтобы не смотреть.
— Ты хорошо выглядишь.
Она смотрит на свое платье, а потом снова на меня. — Спасибо. Ты купил его для меня.
— Кажется, мой вкус так же хорош, как и всегда.
В другой день этот же разговор вылился бы в драку. Ками обвинила бы меня в том, что я пытаюсь контролировать ее, платя за все, что у нее есть.
И я бы ответил ударом ниже пояса, который заставил бы ее захлопнуть дверь перед моим лицом.
Что, конечно же, потребовало бы, чтобы я протиснулся через указанную дверь и напомнил ей, кто тут главный.
Внезапная маленькая фантазия заставила мой член застыть, как железный прут, за две секунды.
Это и то, как она сейчас смотрит на меня своими свирепыми зелеными глазами.
— Пошли, — говорю я хрипло. — Мы уходим.
— Сейчас? — она спрашивает. — Уже почти десять часов.
— У тебя есть другие планы?
Она раздраженно поджимает губы, но следует за мной из своей комнаты. Мы тихонько выходим наружу, где припаркован и ждет нас мой темно-синий Феррари.
Я открываю ей дверь и замечаю, как ее глаза чуть-чуть проясняются. Как будто этот простой жест — это то, чего она ждала всю свою жизнь.
Я сажусь в машину, и мы начинаем движение. Камила бросает на меня короткие взгляды каждые несколько секунд, и по тому, как она ломает руки, видно, что она чем-то нервничает.
— Что? — наконец спрашиваю я.
— Я просто… не знаю, спрашивать или нет, — признается она.
Я вздыхаю. — Это было предсказуемо ужасно.
Она вздрагивает. — Мне жаль.
— Такова природа этой жизни. Смерть не просто неизбежна; это также приходит раньше, чем ты думаешь.
— Я могла бы пойти с тобой, — говорит она. — Для поддержки.
Я смотрю на нее, и она тут же краснеет, поворачиваясь лицом к окну, так что я могу только мельком увидеть ее профиль.
— Но я уверена, что у тебя была поддержка, — быстро добавляет она. Она прочищает горло. — Так куда именно мы направляемся?
— Шотландский розовый сад.
Это заставляет ее снова смотреть на меня. — Звучит прикольно.
Я улыбаюсь. — Это просто большой общественный парк, — объясняю я. — И иногда там проводятся мероприятия. Сегодня вечером будет кейлид.
— Кейлид? — с трепетом повторяет она. — Убирайся отсюда. Ни за что.
Меня поражает, что мне пришлось бы объяснять, что это такое, другой женщине.
Но с Ками в этом нет необходимости. Ее глаза расширяются от узнавания, и она выглядит мгновенно взволнованной. Несомненно, она читала о традиционных шотландских собраниях в какой-то малоизвестной книге по истории, о которой никто никогда не слышал.
Единственный оставшийся вопрос: почему это заставляет мое сердце выпрыгнуть из груди?
— Я всегда хотела побывать в одном из них, — говорит она. — Народные сказки — мои самые любимые.
— Некоторых женщин больше интересуют музыка и танцы.
— Не я, — говорит она, мгновенно краснея. — Я… я не лучший танцор.
— Ой-ой. Я наткнулся на твою единственную слабость?
Она улыбается. — Поверь мне, у меня есть несколько. Танцы, безусловно, занимают первое место в списке.
— Считай, что я заинтригован.
Она фыркает. — Приготовься к жестокому разочарованию.
Я паркую Феррари на окраине сада, достаточно близко, чтобы мы все еще могли видеть вечеринку, происходящую посреди травы.
Два отдельных костра потрескивают по обеим сторонам лужайки, усеянной скамейками и столами неплотным кругом.
Внутри круга десятки мужчин в килтах и женщин в традиционных шотландских платьях кружатся в замысловатом шотландском танце.
— О Боже, — выдыхает Камила, пока мы идем к рингу. — Мы неправильно одеты. Мы будем выделяться.
— Оглянись вокруг, Ками. Здесь есть люди, одетые так же, как мы. И вообще, ты всегда собиралась выделяться.
Ей нужно время, чтобы переварить комплимент. Когда она это делает, она бросает на меня косой взгляд, как будто удостоверяясь, что я имел в виду то, как это прозвучало.
Вечеринка не ограничивается импровизированным танцполом. Небольшие группы, которые разошлись, чтобы поиграть в игры и послушать рассказы старух.
Ками взволнованно хватает меня за руку. — Пойдем туда.
Она тащит меня к рассказчику. Находим место на краю группы и садимся на траву.
Женщине, рассказывающей эту историю, как минимум за семьдесят. У нее длинные распущенные белые волосы, которые достигают ее бедер.
— Разве она не великолепна? — шепчет мне Камила, немного наклоняясь.
Я смеюсь, и это вызывает несколько взглядов от людей, сидящих рядом с нами, большинство из которых — пары. В их глазах мы, наверное, тоже похожи.
Пока мы слушаем, рука Ками касается моей. Я остро ощущаю каждое прикосновение. Каждое ощущение.
Седовласая женщина заканчивает свой рассказ о Фингаловой пещере, прежде чем перейти к другой истории, «Девяти девушкам из Данди».
Камила замирает на протяжении всей истории. Но я едва слышу слова.
Я слишком зациклен на ней. Наблюдать за тем, как ее выражение лица меняется, было самым большим развлечением, которое у меня было за долгое время.
Это именно то, что мне было нужно после того дня, который у меня был.
Как только седовласая женщина закончила свою вторую историю, она объявляет небольшой перерыв перед следующим рассказчиком. Толпа не расходится. Вместо этого над нами поднимается дружеский лепет. Атмосфера Кейлид заразительна, и я ловлю себя на том, что легко улыбаюсь.
— Мы можем поговорить с ней? — спрашивает меня Ками.
— Пожилая женщина? Конечно. Показывай дорогу.
Я помогаю ей подняться на ноги, и она тут же кидается, чтобы заманить в ловушку рассказчицу, прежде чем она сможет уйти.
— Привет, — нетерпеливо говорит Ками, как будто она приближается к знаменитости. — Твоя история была прекрасна.