Фальшивая Империя

— Поехали, — говорю я Оливеру.

— Что она сказала?

— Ничего существенного.

— Ты собираешься…

— Оливер. Клянусь Богом. В последний, блядь, раз. Не. Лезь. Это. Тебя. Не. Касается. Приезд сюда был ошибкой.

Остаток пути обратно в офис проходит в молчании. Я не утруждаю себя возвращением наверх. Я желаю Оливеру спокойной ночи, а затем направляюсь прямо в гараж к своей машине.

Скарлетт ждёт меня. Когда я захожу в пентхаус, она сидит, скрестив ноги, на одном из диванов с видом на террасу и ковыряется в коробке с едой на вынос. Выражение ее лица пустое, когда она поднимает взгляд, и я ненавижу это. Я хочу увидеть улыбку, которой она одарила меня прошлой ночью.

— Ты дома.

Я снимаю пиджак и бросаю его на диван.

— Да.

— Ты голоден? Твоя еда…

— Ты знаешь Натаниэля Стюарта?

Я внимательно наблюдаю за ее реакцией. Она кашляет. Делает глоток воды из стакана, стоящего на кофейном столике.

— Да.

— Когда ты видела его в последний раз?

— Сегодня вечером, — она выдерживает мой пристальный взгляд. По крайней мере, она честна. Хотя она достаточно умна, чтобы понять, что я не стал бы затрагивать эту тему, если бы кое-что не знал.

— Ты что, спишь с ним?

— Нет, — быстро отвечает она.

— Не лги мне, Скарлетт, — предупреждаю я. — Если ты трахаешься с ним, просто скажи мне гребаную правду.

— Это и есть правда, — она засовывает палочки в еду и встает, скрестив руки на груди. —Клянусь.

— Если ты не спишь с ним, тогда зачем тебе встречаться с ним в отеле?

Ее глаза сужаются.

— Ты за мной следил?

— Мой отец. Он заинтересован в возможности для бизнеса и хотел убедиться, что Стюарт чист.

— Когда ты узнал об этом?

— Вчера утром, — признаюсь я. — У него есть фотографии.

— О, где я трахаюсь с Натаниэлем?

Я вздрагиваю.

— Конечно, нет.

— Вот почему ты… прошлой ночью. Ты поверил ему. Подумал, что я обманываю, — гнев, с которым я могу справиться. Боль в ее голосе становится еще сильнее.

— Это выглядело так, Скарлетт. И не то чтобы ты этого не делала.

Она впервые прерывает зрительный контакт.

— Это все в прошлом, Крю.

— Я знаю.

— И меня тошнит от того, что мне это швыряют в лицо. Как будто у тебя ни с кем не было секса с тех пор, как мы поженились.

— Не было.

Она выглядит потрясенной.

— Правда?

— Да, — я закатываю рукава и направляюсь к дивану, вытаскиваю из сумки контейнеры с едой, которые, как я предполагаю, предназначены для меня, и беру пару палочек для еды. Впервые за тридцать шесть часов в груди становится легче. И в результате я умираю с голоду.

— Почему?

Я пожимаю плечами и начинаю есть.

— Не был заинтересован.

Это признание встречено долгим молчанием, когда она опускается обратно на диван и берется за еду.

— Он дал мне денег, — наконец говорит Скарлетт. Когда я оглядываюсь, она снова возится со своими палочками для еды.

— Какого черта тебе понадобились деньги? — спрашиваю я. Еще до того, как она вышла за меня замуж, Скарлетт была самой богатой женщиной в стране.

— Я собираюсь многое унаследовать. Мои родители платили за все: машины, пентхаусы, обучение, кредитные карты. Но у меня нет прямого доступа ни к чему. Точнее не было, пока я не вышла замуж.

— Что?

— Я единственный ребенок в семье. Если бы я не вышла замуж и не завела детей, у Эллсвортов не было бы наследника, — она поджимает губы. — Очевидно, мой отец не хотел рисковать. Он поставил несколько жестких условий в отношении моего трастового фонда. Я уверена, что превращение «Хай Кутюр» в прибыльный бизнес сильно напугало его.

— Тогда тебе не нужно было бы выходить замуж, — понимаю я.

Она кивает.

— Я не была... против этого, — она жестом указывает между нами. — Я просто хотела сделать это на своих собственных условиях, думаю. И если бы я подождала, пока мы поженимся, то «Хай» бы уже был продал. У меня было не так уж много вариантов.

— Я бы дал тебе деньги.

— Как я уже сказала, у меня было не так много вариантов.

Я слегка улыбаюсь этому.

— Он все еще замешан в этом деле?

— Нет. Я вернула ему деньги, как только мы поженились. В полном размере.

— Ты спала с ним? Тогда, в прошлом.

— Нет. Я не смешиваю бизнес и секс.

— Значит, он пытался.

— Да, — признается она.

— А сегодня вечером?

— Он хочет осуществить еще одно совместное дело, — она откидывается назад и поджимает под себя ноги. — Я восприняла эту встречу как любезность, но сказала ему «нет». Что у меня по горло забот с журналом, а теперь и с «Руж». И еще много чего, — она прочищает горло. — Я упомянула, что счастлива в браке.

— Он снова приставал к тебе?

— Да, — она замечает выражение моего лица, и ее лицо становится удивленным. — Я справилась с этим, Крю.

Я вздыхаю.

— Мне очень жаль. Прошлой ночью… я был взбешен.

— Ага. Я это поняла.

— Я думал, что мы наконец-то достигли понимания. А потом я увидел эти фотографии и просто... Если бы это оказалось правдой, я не уверен, что хотел бы знать. Вот почему я до сих пор ничего тебе не говорил.

— Я должна была рассказать тебе об этом.

Я вздрагиваю.

— Иногда я веду себя как осел.

— Иногда?

Я ставлю еду на кофейный столик и придвигаюсь к ней поближе. Приподнимаю ее голову и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— Скарлетт, — ее имя — мое любимое слово в английском языке. Мне нравится его говорить, растягивая слоги.

Я собираюсь поцеловать ее, когда она спрашивает:

— Где ты был прошлой ночью?

— В моей старой квартире. Один.

Она выдерживает мой пристальный взгляд.

— Хорошо.

— Тебя бы это беспокоило? Если бы меня там не было?

— Да.

Я улыбаюсь.

— Хорошо.

Впервые из всех попыток между нами чувствуется прогресс.