Страница 61 из 97
Ее имя срывается с моих губ с хриплым рычанием.
— Я сейчас кончу, — она продолжает сосать и обводить языком щель на головке, двигая рукой в темп. Мое дыхание становится неровным, а сердце колотится, когда жар распространяется по позвоночнику. — Скарлетт.
Я сделал ей два предупреждения, а это на два больше, чем я сделал бы кому-либо другому. Я кончаю со стоном, заполняя ее рот. Ее горло подпрыгивает, когда она проглатывает все до единой капли. Я прислоняюсь спиной к двери, позволяя ей поддерживать большую часть моего веса, пока удовольствие медленно рассеивается.
Мои мышцы расслаблены.
Мой разум взорван.
Скарлетт садится на корточки и вытирает губы тыльной стороной ладони. Затем встает и подходит к сумочке, которую оставила на моем столе. Она достает тюбик губной помады и, что б меня, наносит свежий слой на свои пухлые губы.
Я прочищаю горло.
— Скарлетт…
— Мне нужно идти, — она смотрит на часы. — У меня встреча через десять минут. Это заняло больше времени, чем я ожидала.
— Встреча или минет?
Она ухмыляется. Затем проносится мимо, оставляя меня застегивать штаны и задаваться вопросом: что, черт возьми, только что произошло?

Я сижу за своим столом, размышляя, стоит ли мне идти домой, когда Оливер открывает дверь.
— Когда-нибудь слышал, что надо стучать? — огрызаюсь я.
— Она встречается с ним.
— Кто с кем встречается?
— Скарлетт. Частный детектив, которого нанял папа, только что сообщил, что она в отеле с Натаниэлем Стюартом.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
— Прямо сейчас?
— Я только что так и сказал. Давай, пошли.
— Куда?
— В отель, Крю.
— Я же сказал тебе, что разберусь с этим.
— Да, но, то, как ты справляешься с этим, очень похоже на то, что ты ничего не делаешь. Я ухожу. Ты можешь остаться, если хочешь.
Это заставляет меня пойти за ним. Появление Оливера в одиночку добром не кончится.
Поездка начинается в тишине, но это длится недолго.
— Она такая же с тобой? Как на собрании?
— Это сложно.
— Похоже, предстоит много работы.
— Думаю, мой брак не так хорош как то, что делаете вы с папой.
— Что это значит?
— Разве ты не спишь с Кэндис?
Оливер сворачивает Порш вправо, а затем снова едет по прямой, поправляя руль.
— Кто тебе это сказал?
— Ты, только что, — я смеюсь. — Ух ты. Серьезно?
Костяшки его пальцев становятся белыми из-за давления, которое он оказывает на руль.
— Папа знает?
— Учитывая, что он не ударил тебя, сомневаюсь в этом.
Оливер усмехается.
— Ему нет дела до нее.
— Это точно, — соглашаюсь я. — Но ему определенно будет небезразлично, что его сын занимается сексом с его женой. Если бы это попало в новости…. это был бы кошмар для компании.
— Это не выйдет наружу.
Я не так уверен, но я этого не говорю.
— Когда это началось?
Он вздыхает.
— Несколько месяцев назад, когда папа был в Чикаго, я приехал. Я думал, Кэндис уехала с ним. Но она была там и попросила меня остаться, чтобы выпить. Так все началось.
Я качаю головой.
— Господи. Это все еще продолжается?
— Это повторилось еще несколько раз. Было довольно горячо, понимаешь? Она…
Я прерываю его.
— Не хочу никаких подробностей. Я не могу представить вас двоих вместе, да и не хочу.
Оливер молчит несколько минут.
— Я могу представить вас вместе. Тебя и Скарлетт. Не так, просто в общих чертах. И ты можешь отрицать это сколько угодно, но очевидно, что она тебе небезразлична.
— Я не знаю, — мой ответ звучит пусто даже для моих собственных ушей.
Он напевает.
— Я слышал, что она была в твоем офисе после заседания правления.
Я прищуриваюсь, когда еще одна пара фар освещает машину.
— Где ты это услышал? — его кабинет находится в противоположном конце этажа.
— Как минимум десять человек шептались об этом. Подслушал, как некоторые секретарши тоже говорили об этом.
Я усмехаюсь.
Оливер притормаживает напротив отеля и ставит машину на стоянку. Мы сидим и смотрим на здание.
— Ну, что? — спрашиваю я.
— Что «ну, что» ?
— Это была твоя идея. Что дальше, Шерлок Холмс?
— Может быть, нам стоит зайти внутрь. Или тебе следовало бы.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Я не знаю. Может быть, если ты поймаешь ее, она почувствует себя виноватой и расскажет тебе, что происходит на самом деле.
— Это самая глупая идея, которая тебе когда-либо приходила в голову.
— Это не моя жена мне изменяет.
— Нет, в твоем сценарии ты Натаниэль сценарии, а я папа, — я прислоняю голову к стеклу и закрываю глаза. — Черт.
— А вот и она.
Я поднимаю голову и открываю глаза, готовый увидеть, как Скарлетт целуется с другим мужчиной. Вместо этого она выходит из отеля одна, одетая в то же самое платье, которое было на ней сегодня утром. Ее волосы собраны в тот же причудливый завиток, который я старался не повредить, пока она отсасывала мне. Она не выглядит так, будто просто валялась на гостиничных простынях или занималась страстным сексом, но внешность может быть обманчивой.
Вместо того чтобы направиться прямо к машине, ожидающей у тротуара, она колеблется. Я наблюдаю, как она подаёт водителю знак подождать минуту, а затем отступает к отелю. Она не возвращается в него. Вместо этого она прислоняется к кирпичной стене здания, запрокинув голову вверх.
Через пару минут она достает свой телефон из кармана. Она смотрит на него еще несколько минут, затем начинает стучать по экрану. В конце концов, она подносит его к уху.
Оливер ругается.
— Черт возьми. Я сказал папе, что он должен попросить частного детектива прослушивать ее телефон. Наверное, она звонит Джонатану. Теперь мы не... — он замолкает, когда в подстаканнике загорается мой телефон. На экране высвечивается имя Скарлетт и наша фотография на Эйфелевой башни.
— Она звонит тебе?
Я так же потрясен, как и он.
— Ответь!
Я молча беру телефон и нажимаю на зеленую кнопку. Делаю глубокий вдох, когда звонок соединяется.
— Крю?
Я засовываю гнев, ревность и смятение далеко-далеко вглубь и пытаюсь казаться нормальным.
— Привет.
Она прочищает горло.
— Привет.
Я внимательно наблюдаю за ней. Ее голова все еще откинута назад. Она яростно прикусывает нижнюю губу.
— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.
Мгновение тишины.
— Я, э-э, я собираюсь уходить из офиса, — говорит она. Ложь, опять.
— Я ещё не собираюсь домой, — я смотрю на приборную панель машины. Уже почти восемь.
Она не обвиняет меня в нарушении нашего обещания.
— Ох. Ладно. Я собираюсь купить китайскую еду по дороге домой. Хочешь, я тебе что-нибудь возьму?
Выражение ее лица меняется, как только она произносит вопрос. Странно видеть ее реакцию на то, что она говорит. Она звучит нормально. Выглядит огорченной и неуверенной. Не виновной. Что это значит?
— Конечно. Спасибо.
— Хочешь что-нибудь конкретное?
— Ты знаешь, что мне нравится, — я не хочу, чтобы эти слова звучали наводяще, но в них определенно есть какой-то намек.
— Неужели? — она звучит неуверенно.
— Я постараюсь поскорее выбраться отсюда, хорошо? Мы сможем... поговорить.
— Хорошо. Пока, — она вешает трубку, но не двигается с места. Ее поза не меняется, пока она не проводит пальцем по щеке. Она плачет. Осознание поражает меня, как удар молнии, и расплющивает, как двух тонный груз.