Страница 44 из 97
11. Скарлетт
— Париж — это всегда хорошая идея, — сказала Одри. И с тех пор, как я стала главным редактором «Хай», поездки в столицу Франции стали обычным делом.
Этого визита я боялась и ожидала. Я здесь для того, чтобы утвердить окончательный дизайн и ткани для «Руж». Как только все будет готово, я сделаю публичное объявление. Это пугающая перспектива. Я боюсь, что потерплю неудачу. В индустрии моды много подводных кмней, независимо от того, сколько у вас денег. Вы не можете купить успех. И если я потерплю неудачу, то потерплю ее как Скарлетт Кенсингтон.
Прямо сейчас я больше сосредоточена на своем спутнике в этой поездке, чем на чем-либо другом. Я не ожидала, что Крю поддержит меня в Хэмптоне. Я ожидала, что он останется в Нью-Йорке. Очевидно, он имел в виду именно это, когда сказал, что поедет со мной.
Отношения между нами были напряженными с четвертого числа. Мне потребовалось несколько дней, чтобы переварить все, что произошло за этот короткий промежуток времени. В те же дни я потратила долгие часы на доработку сентябрьского номера журнала и подготовку к поездке. А потом он ждал в аэропорту, когда я приехала на свой рейс, так как Лия делится всеми подробностями моего путешествия с его секретаршей. Я приняла зрелое решение притворяться спящей на протяжении всего шестичасового полета.
Крю почти ничего не сказал с тех пор, как мы прибыли. Пока что мы зарегистрировались в отеле, встретились с двумя моими поставщиками тканей, а теперь мы на Открытом Чемпионате Франции. Жаклин Перо — моя подруга по Гарварду и наследница крупнейшего в Европе универмага. Обеспечение ее интереса к «Руж» поспособствует его успеху, поэтому отклонить приглашение посмотреть утренний матч из ее ложи на самом деле не было вариантом.
— Скарлетт Эллсворт! Как приятно видеть тебя! — Ричард Кавендиш подошел и встал рядом со мной в ложе, из которого я наблюдаю за матчем.
Ришар — вице-президент известного французского издания. Наши пути неизбежно пересекаются на многих общественных мероприятиях, которые я посещаю здесь. Я считаю, что он единственный человек, который считает себя очаровательным.
Делаю глоток Мимозы, прежде чем ответить.
— Я тоже рада тебя видеть, Ричард.
— Ты здесь по делу?
— Как всегда, — холодно отвечаю я, наблюдая, как его взгляд скользит вверх и вниз по моему белому платью. Оно скромное, с укороченными рукавами и ниспадает до икр, но взгляд Ричарда становится горячее, когда он останавливается на моих фирменных красных губах. Его нижняя губа скривилась, когда его взгляд переместился на левую руку, держащую стакан. И большой бриллиант, покоящийся на моем безымянном пальце.
— Значит, слухи верны. Ты вышла замуж.
— Слухи? Ты не доверяешь сотням газет, которые сообщали об этом?
Глаза Ричарда наполняются раздражением.
— У меня есть более важные дела, чтобы тратить свое время на пролистывание страницы светской хроники.
Слияние семей Эллсвортов и Кенсингтонов попало во множество респектабельных европейских газет, о чем Ричард хорошо знает.
Я могла бы проигнорировать желание моего отца выйти замуж за Ричарда. Он не внес бы такого большого вклада в мой собственный капитал, и я нахожу его надоедливым и скучным, но он был бы лучше для моего здравомыслия, чем Крю Кенсингтон.
Потому что, если бы Ричард Кавендиш провел последние полчаса, разговаривая с хорошенькой блондинкой-теннисисткой, я бы почувствовала облегчение, избавившись от необходимости вступать с ним в надоедливый обмен словами. Решение Крю поговорить с ней заставило меня мариноваться в смеси ярости и ревности.
Вот почему вы не должны жениться по любви.
Не то чтобы я любила Крю. Я просто нахожу его слегка забавным и раздражающе привлекательным. И после того, как он заставил меня кончить за считанные секунды, у меня могут возникнуть сильные чувства к его языку.
— Твой муж, кажется, наслаждается матчем, — комментирует Ричард, проследив за моим взглядом.
Я не отвечаю. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как зеленый мяч перелетает через сетку, и мне жаль, что у меня нет ничего, чем можно ударить прямо сейчас.
— Кенсингтон тоже здесь по делу? — спрашивает Ричард.
Собственническая рука скользит к моей пояснице. Еще до того, как до меня доносится аромат его дорогого одеколона, я знаю, что это Крю. След тепла следует за движением его ладони, и я подавляю дрожь, делая еще один глоток. С такой скоростью мне скоро понадобится помощь. Что, вероятно, было бы плохой идеей, поскольку я только что сказала, что я здесь по делу.
Не ради удовольствия.
— Нет. При всем моем уважении, Кавендиш, — глубокий голос Крю грохочет позади меня. — В какой-то момент ты должен сидеть сложа руки и наслаждаться добычей, согласен?
— Не могу не согласиться, — отвечает Ричард. Я знаю, что его приятный тон означает, что он думает об обратном. — Но я нахожу обескураживающим то, что ты готов сидеть, сложа руки. Ты же не хочешь, чтобы кто-то думал, что ты получил эту работу только из-за своего отца. Ты собираешься жить за счет своей жены?
Я чувствую, как рука Крю сжимается на моей спине, но его голос звучит гладко, как масло, когда он отвечает:
— По твоему мнению, я должен завидовать тому, что ты сам сделал себя миллионером, Кавендиш. Хотя газеты, которыми ты владеешь, вообще не говорят о тебе.
Лицо Ричарда приобретает уродливый багровый оттенок.
— Скарлетт, как всегда, рад тебя видеть. Приношу свои соболезнования в связи с выбором мужа.
Он уходит в направлении бара. Я снова перевожу взгляд на теннисный матч. Рука Крю остается на моей спине, обжигая сквозь тонкий материал.
— Интересный выбор собеседника.
— Я могла бы сказать тебе то же самое, — высокомерно отвечаю я.
Я слышу улыбку в голосе Крю.
— Она подошла ко мне сама.
По какой-то глупой причине я чувствую себя обязанной ответить.
— Он тоже.
— Я знаю. Я видел.
— Ты наблюдал за нами?
— Всегда, Роза.
Он не может видеть моего лица, поэтому я не пытаюсь скрыть свою улыбку.

После окончания теннисного матча я обещаю Жаклин встретиться с ней за завтраком завтра утром. Большую часть матча она провела, флиртуя с Хенриком Поповым, который является вероятным фаворитом на победу на Открытом Чемпионате Франции, вместо того чтобы обсуждать дела.
— Куда дальше? — спрашивает Крю, когда мы выходим из частной ложи.
— Ам... — честно говоря, у меня нет никаких определенных планов до сегодняшнего ужина с Жаком. — У меня нет никаких планов до ужина, — признаюсь я.
— Ты с кем-то ужинаешь?
— С Жаком. Он…
— Супер востребованный парень, ради которого ты пропустила нашу первую брачную ночь. Да, я помню.
Похоже, он ревнует.
— Ты можешь пойти со мной, если хочешь.
— Я не хочу путаться под ногами.
Я улыбаюсь.
— Если кто-то и будет мешать, так это я.
Он в замешательстве хмурит брови, сменяя ранее скучающее выражение лица.
— Жак — гей, Крю. Если ты придешь на ужин, я гарантирую, что он приударит за тобой.
Сексуальная ориентация Жака — бессмысленное уточнение, которое я делаю только потому, что все еще чувствую себя виноватой за то, что солгала ему о своем любовнике. Его единственный ответ — поход к выходу. Я бегу за ним несколько секунд спустя.
Крю пробирается сквозь толпу, даже не толкаясь. Даже среди людей, которые понятия не имеют, кто он такой, он не из тех парней, которым стоит перечить.
Он останавливается, когда мы подходим к тротуару, наклоняется, чтобы поговорить с водителем одного из многочисленных такси, выстроившихся вдоль улицы. Через минуту он встает и подзывает меня к себе.