Страница 51 из 81
До общаг мы добрались без приключений. Коротко обсудили, как будем пробиваться внутрь. Зинка сказала, что справится без проблем, поэтому её проводили первой. Мы проследили, как она ловко ввинчивается в приоткрывшуюся дверь и потопали к своей общаге. Безуспешно подёргав двери, почесали в головах. Надо было нам, дуракам, ехать на квартиру. Там бы заночевали, не развалились.
— Как внутрь попадать будем?
— За мной, — взял Костя дело в свои руки на правах старожила.
Мы обогнули здание и подошли к пожарной лестнице. Её край был слишком высоко, чтобы достать до него, но Костя, похоже знал секрет. Он подобрал длинную палку у стены и начал сосредоточенно тыкать ей в лестницу. Координация движений после ресторана у него была не очень, поэтому мы с минуту не могли понять, чего он хочет от несчастной лестницы.
— Кость! Костя! — наконец не выдержали мы. — Ты чего делаешь-то?
— Тьфу! Никак попасть не могу. Вон видишь верёвка? Надо её вниз сбросить.
— Дай-ка мне, — поплевав на ладони, отнял Лёха палку.
Прицелился и со второго раза сбил верёвку.
— Ну, и что теперь?
— Как что? Вы по канату на физре лазали? Вперёд.
— Это и близко не канат, ну ладно, осилим как-нибудь. Дальше-то что?
— А, дальше? Лезем на крышу, оттуда через чердак попадём внутрь. И вуаля — мы дома.
— Так ведь чердак закрыли.
— Как закрыли?
— Эх ты, балда. После Настиного выступления навесили вот такой замок.
— Чёрт, не знал.
— Так вот почему чердак был открыт в тот день, когда Настя решила с крыши броситься. Это вы дорожку проторили.
— Это ещё что! Пацаны по водосточной трубе лазали. Наверное, нам теперь тоже придётся.
— Оставим это на крайний случай. Давайте с козырька попробуем. Или окно где-то не закрыто. Смотрите в оба.
Мы разошлись в разные стороны, так что намотали два круга вокруг общаги, напрасно выискивая распахнутое окно. По причине разгара осени все они были заперты.
Лёха первым полез на козырёк над чёрным входом. Крылечко там было намного скромнее главного, соответственно, козырёк тоже. Лёху выбрали как самого лёгкого, подсадили его, а дальше он уцепился за крепления и подтянулся наверх. Только хруст подошв по камешкам и веткам говорил нам, что он там. Ага, дёргает раму. Судя по звуку — закрыто.
— Ну? Что там? — не утерпел Костя.
— Тихо ты, — свесилась Лёхина голова. — Значит так, тут закрыто, но на третьем этаже помнится рама не до конца прилегала. Предлагаю рискнуть и залезть в неё.
Да блин, опять ухайдокаемся. Пальто новое жаль. Но если другого входа нет, придётся лезть. Костю мы совместными усилиями втащили наверх, и меня в четыре руки уже выдернули легко. На козырьке сразу стало очень мало места. Чтобы долго не рассусоливать, Лёха снял ботинки и полез наверх буквально по головам. С сомкнутых в замок наших рук он уселся мне на спину, а с неё вскарабкался на плечи Костику. Я поспешил подставить и своё плечо, вдвоём всяко легче держать.
— Стойте смирно, а то я улечу аки птыц, — сообщил нам Лёшка.
Костя хихикнул, отчего вся наша конструкция опасно покачнулась.
— Кончай ржать. Внутри посмеёмся.
Сверху доносились глухие стуки и дребезжание стекла. Лёха давил на нас всем весом своей тощей фигуры. Застукай сейчас кто-нибудь нашу пирамиду, не миновать нам общественного порицания. Но время было глухое, никому в голову не приходило прогуляться в столь поздний час. Поэтому мы продолжали стоять, стараясь не уронить Лёху и не свалиться вслед за ним. Наконец что-то протяжно скрипнуло, и Лёхин вес уменьшился вполовину, а потом и вовсе пропал.
— Порядок, — весело сообщил он нам сверху. В темноте его лицо было невидимым, только сверкали белки глаз. — Кто следующий?
— А может, ты спустишься на этаж и откроешь нам то, что пониже? — ласково предложил я.
Лёхины глаза изумлённо таращились на меня целую минуту.
— Да ты чёртов гений!
— Да, знаю, — скромно согласился я. — Впусти уже нас.
Два белых глаза исчезли из черного проёма, а мы приготовились ломать раму напротив нас. Слава богу, ломать не пришлось, она была закрыта на шпингалет. Оказавшись внутри, мы первым делом вернули Лёхе обувь, но надеть ему её не пришлось, поскольку снизу раздались шаркающие шаги вахтёрши.
— Атас! Разбегаемся! — шепнул Костик и первым рванул на лестницу.
Мы за ним. Благодаря экономии электричества злобная вахтёрша увидела в слабом освещении дежурной лампочки с первого этажа в лучшем случае наши ноги. А неоспоримое преимущество молодости и задора не оставили ей шансов задержать нас. На третий этаж мы взлетели гигантскими шагами. Костик помчался выше, а мы вдоль по коридору. И тут у Лёхи оказалось неоспоримое преимущество — в носках он бежал практически беззвучно. В комнату мы нырнули за несколько секунд до включившегося света в коридоре. Едва скинули верхнюю одежду, а остальное снимать было некогда, так и бухнулись под одеяло. По коридору приближались шаги, которые останавливались перед каждой дверью — слушали, нет ли где движения. Вот вредная бабка. У нашей двери она простояла целую вечность, как нам показалось.
— Кажется, ушла, — прошептал Лёха.
— Ага, — согласился с ним я.
Мы разделись, не включая света, и улеглись по койкам.
— Саня, что делать будешь?
— Пока не знаю. Предлагаю подумать об этом завтра. Утро вечера мудренее.
— И то верно. Как думаешь, если отдать ему сундучок, он от тебя отстанет?
— Боюсь, что нет.
— Я тоже так думаю. На твоём месте я бы подумал об обращении к властям.
Я провертелся до утра, вспоминая события дня и главное из них — привет от Боцма́на. В посёлке он меня нашёл сразу после выписки. Кто-то за мной следил и немедленно сообщил, что я уже дома? Теперь ресторан. Нас впустили по указке этого мужика, что передавал мне привет. Готов об заклад биться, это так. Стало быть, за мной и тут следят?
Скверно. Тогда им и наши находки известны и место, где мы их укрыли до времени. Если мой нахальный демарш принесёт свои плоды, и Боцман согласится на встречу в городе, надо будет потребовать от него отозвать гончих псов. Или… или Лёха прав, и надо сдать моего родственничка, сообщив кому следует о месте и времени нашего рандеву. Да капнуть тому же участковому Скретнёву. Думаю, информация уйдёт по назначению.
Плюсы этого решения — я наконец избавлюсь от этого дамоклова меча. Быть дичью, за которой охотятся, отвратительно. Опять же, с чистой совестью — в светлое будущее. Ну почти с чистой. Про свой дар буду молчать как рыба. Моя настоящая личность тоже останется при мне. Как и сундучок с могилы прадеда. Я лично убеждён, что имею на него больше прав, чем Боцма́н. Мой дар — тому прямое доказательство.
И вот тут начинаются минусы. Моим даром интересовался не один Боцма́н. Есть некие смутные подозрения, что организация, о которой честные люди лишний раз не говорят, а если говорят, то шёпотом, тоже приложила руку к последним событиям. Но это капец какая задница. Полная вообще. Да и у Боцмана всё организовано по-взрослому. Если я уберу его со своего пути, кто поручится, что меня не уберут его люди.
Вот гадство, куда не кинь, всюду клин. Какого хрена они все ко мне цепляются? Металлоискатель в зубы и вперёд. Нет же, обязательно надо попортить мне кровь. Даже не знаю, кого из них я больше боюсь. Наверное, всё же товарищей в штатском. На Боцмана хоть какая-то управа есть, а против этих вообще бесполезно переть.
Куда бы от них деться? Уехать далеко-далеко? Свалить на БАМ, как предлагал Лёха? Покорять Северный полюс? Там и там холодно и сотни километров до ближайшего жилья. Не хочу! Да и где гарантия, что и там не выследят? Называется, получил Саня Шведов высшее образование, стал уважаемым человеком. Документы бы мне на другое имя. Или за бугор свалить. Или сразу то и другое, чтобы наверняка мой след потеряли.