Страница 50 из 81
Глава 18
Я, без того не сильно-то пьяный, окончательно протрезвел. Отодвинул опустевшую суповую тарелку и на автомате взялся за омуль в сливочном соусе с кедровыми орешками, не чувствуя вкуса. С таким же успехом я мог жевать резиновую галошу. Сцука, весь аппетит испортили.
Мать за ногу дражайшего Михаила Васильевича. Как он меня нашёл?! Я понимаю в наши дни — везде камеры, базы данных, телефоны, карточки. Сплошная геолокация. Но тут-то как?
Случайно? Узнали меня на входной группе, пока я пытался купить нам входные билеты, и решили помочь попасть внутрь? Или кто-то навёл? На эту роль у меня одна кандидатура. И если это она, то я полный лошара и ничего не смыслю в людях. Стыдно, батенька. В мои-то годы доверять бабам последнее дело. Расслабился, блин.
Пока я соображал, как мне себя вести, и не пора ли кричать «милиция!», мужик по-хозяйски плеснул себе в рюмку и залпом выпил. Крякнул, занюхал хлебом и уставился на меня пристальным взглядом.
— Так что? Будем молчать?
— Извините, — пожал я плечами. — Какого Михаила Васильевича?
— Брось прикидываться. Ты знаешь, какого.
— Может и знаю, а вдруг ошибочка вышла. Мало ли Михаилов Васильевичей. Вы от Боцма́на?
— А мне говорили, ты не по годам башковитый. Кто ж такие имена вслух произносит.
Правильно, мужик. Считай меня лучше недалёким щеглом, чем умным противником. Так легче будет от тебя избавиться.
— Как он поживает?
— Прекрасно.
— Здорово. Передавайте ему тоже привет от меня.
— Сам и передашь. Он ждёт тебя в гости.
— Нет, в гости не могу. Дела.
— Парень, — подался вперёд мой собеседник, — от его приглашений не отказываются.
— Проверим ещё раз мою голову на крепость? Глядишь, отобьёте не только память, но и все чудесные способности. Передайте Михаилу Васильевичу, что мне прошлого посещения хватило. Два чудесных шрама ноют на погоду. Однако, я готов к цивилизованным переговорам лично с ним. Приедет — поговорим. Сам я не жажду тащиться в дебри тайги, бросать дела, учёбу…
Я откинулся на спинку стула. А чего мне нервничать? Не поволокут же меня из людного места? Правда, ходить по улицам теперь надо будет осторожно. Не терять бдительности.
— За прошлый… инцидент перед тобой извинились. И ты принял извинения. Будь добр, не выкобенивайся.
— Будьте добры, не выкручивайте мне руки. Я буду разговаривать с Боцма́ном в городе. Заметьте, во время допросов в больнице я не сдал его планы и возможные места экспедиций. Хотя мог. Если он хочет добровольного сотрудничества с моей стороны, пусть будет готов выполнить ряд условий.
— Он не отказывается от достигнутых договорённостей. Оплата твоего труда остаётся в силе.
— О нет. Мне не нужна прежняя плата. Советских денежных знаков я сам себе обеспечу при необходимости. Мне нужно кое-что другое. Кроме того, у меня появились новые данные относительно генеалогического древа Бейтонов. Как видите, нам есть, о чём говорить с Михаилом Васильевичем. Но на этот раз на моей территории.
Мужик ещё посверлил меня взглядом и тоже откинулся на спинку.
— Знаешь, я мог бы тебя выволочь сейчас за шкирку, а персоналу пояснить, что ты пьяный в дупель. И все твои вопли про милицию не более чем пьяный дебош.
— Не-а, не мог бы. Я здесь не один. Так что бывай, приятель. Привет Михал Васильичу, — похлопал я его по руке, заметив, что с танцпола возвращаются мои друзья. Мужик побарабанил пальцами по столу, и в темпе снялся с места, тут же смешавшись с толпой.
— Саша, это кто? — уставились на меня три пары глаз.
Я проводил взглядом спину в сером пиджаке. Валить отсюда надо.
— Да так. Один мой…
Кто? Знакомый? Приятель? Так он и не знакомый, и не приятель.
— Небольшие неприятности.
— Что случилось? — подобрался Лёха.
— Привет мне прилетел. От Боцма́на, — глядя в глаза Зинке, пояснил я.
— Это не я, — тут же среагировала она.
Врёт? Или нет? Вот эта девчонка со всем её преданным обожанием и готовностью в койку по первому щелчку — не засланный ли казачок? Очень жаль, что я её не послал, как хотел изначально. За секс конечно спасибо, но моя шкура мне дороже.
— Насколько всё серьёзно? — прищурился Лёха.
— Кто знает. Ребята шутить не любят.
— Саша, это правда не я. Клянусь! Этого типа первый раз вижу. И вообще, после допроса со мной никто даже не заговорил.
— Ребята, — подал вдруг голос Костя.
Какой-то он напряжённый. Испуганнее меня. Этому-то чего бояться?
— Когда вы рассказывали про поиски клада, всё выглядело как-то весело и безобидно. А теперь…
— Струсил? — немедленно наехала на него Зинка.
— Костя правильно говорит. Давайте так. Кость, ты только не подумай, мы ни с какими нехорошими людьми не связаны. Но кое-то знает о моём даре, и очень хочет заполучить его в личное пользование. Я, само собой, не хочу. Поэтому пусть каждый решает для себя, хочет ли дальше рисковать. Это моё личное дело. Я вообще за то, чтобы никого из вас не впутывать. Единственная просьба — никому не рассказывать о нашей маленькой тайне. С нашей банкой огурцов разберусь сам. Вам выплачу гонорары, как и договаривались.
— Я с тобой, — вцепилась в мой рукав Зинка.
— С тобой отдельно поговорим.
— Без вариантов, сам понимаешь, — сказал Лёха.
— С тобой тоже отдельный разговор. Костя?
— Я это… домой наверное пойду.
— Вот и правильно. Только домой мы пойдём все вместе. Сейчас попробуем добыть такси, и поедем. Пойду спрошу нашего друга на входе.
Сопровождать меня к швейцару собрались все дружно.
— Ну нет, друзья. У меня к товарищу есть пара вопросов, хотелось бы, чтобы он ответил на них, и желательно честно. Свидетели в этом деле только помешают. Ешьте спокойно своё горячее. Лёша, расплатись пока за наше торжество.
Я протянул другу свой пухлый лопатничек, а сам отправился ко входу.
— Товарищ, — начал я наступление.
— Слушаю вас, — изобразил вежливое внимание наш честный привратник, продолжая заполнять какой-то гроссбух.
В переводе на русский это обозначало — не пойти ли тебе нахрен, дорогой друг. Но пока нас никто не видит, я жажду узнать, какую роль сыграл мой вестник дурных новостей в сегодняшней истории нашего попадания в ресторан.
— Скажи, мил друг, кто тебя настоятельно попросил пропустить нас внутрь? — шагнул я за стойку и прижал его к портьерам.
Какое счастье, что камер наблюдения пока не натыкано. Никто не помешает беседе двух добрых друзей.
— Молодой человек, вы кажется перебрали, — попытался выкрутиться он. — Давайте я вам вызову такси за счёт заведения.
— А что, сегодня у нас день альтруиста? — не поддался я. — Сначала за вход не взяли, теперь за доставку домой не берут. Откровенно говоря, недолюбливаю альтруистов. Особенно, если после встречи с ними ко мне за столик подсаживаются разные личности и хотят от меня всякого разного. Совершенно случайно, разумеется.
— Вы совершенно точно пьяны. А если вам кто-то причиняет беспокойство в зале, так надо сразу звать персонал.
— Так вот и зову. А ты, значит, отрицаешь? И никакие личности обо мне не справлялись?
— Совершенно верно. Никаких подозрительных лиц. Подумайте сами, у нас солидный ресторан. Мы обслуживаем гостей города и Советского Союза из разных стран. Никто из персонала не станет связываться с мутными личностями.
— Ну-ну, — хмыкнул я. — А такси всё же вызови, будь другом.
Ясно, что с мужика толку не добиться. Не драться же с ним. А вообще впечатление, что мы всё-таки под камерами, и он прекрасно это знает. Знает, и боится ляпнуть что-нибудь лишнее. Значит, либо наблюдают, либо заплатили неприлично большую сумму. В принципе, Боцман мог и заплатить, только зачем? Ради непонятного разговора непонятного человека со мной? Или тут кроется что-то другое?