Страница 41 из 81
Глава 15
Первая удивительная вещь, которую мы поняли только здесь — дверь была заперта именно с этой стороны. Мы выломали задвижку, которую кто-то закрыл изнутри. Закрыл и прошёл сквозь стену. Потому что другого выхода я не видел. На самом деле по эту сторону двери оказалось помещение, когда-то бывшее погребом. Тусклый свет из нашего подвала едва дотягивался досюда, так что пришлось опять включить фонарь. Увы, электропроводки здесь не было. Вдоль стен и кое-где посередине громоздились ветхие конструкции. Кое-где на них даже угадывались остатки добра. Какого именно — меня не тянуло смотреть. Устал. Хотелось забрать наше сокровище и ехать домой. Можно ещё в баню сходить. Эх, соскучился по баньке. О, Курбатовские бани же ещё работают. Надо сходить с Лёхой.
— Саня, где этот несчастный клад, давай уже покончим с этим делом, — дёрнул меня за рукав замызганный Лёха. Я наверное выгляжу не лучше.
— Тут, — указал я на пол у стены около углового стеллажа. — Видимо, тайник.
— О нет! Если мне ещё предложат что-нибудь взломать или покопать, я сломаю об этого доброго человека гвоздодёр.
— Вечно всё самому, — проворчал я, приноравливаясь, где бы здесь могла быть крышка или дверка тайника. Тюкнуть бы её разок, а она и откроется.
— Эх! — молодецки занёс я гвоздодёр и приложил об пол, под которым прямо сияло золото. Пол такого обращения не вынес, и я ухнул вслед за ним. Тайник оказался довольно глубоким, почти как сам подвал. То есть, под нами оказался ещё один этаж. И вот это было уже капец как интересно.
— Саня, ты живой? — орали мне сверху, пока я в клубах пыли приходил в себя.
Живой ли я, хрен его знает. Но спине каюк. Отбил капитально. Если я что-нибудь себе сломал, это будет прямо очень поучительное и красноречивое действие проклятия. Типа, нехрен зариться. Пока мои подельники искали способ как спуститься и при этом не обрушить остатки пола на меня, я нащупал под рукой нечто занимательное. А когда до меня дошло, что это, я сразу излечился от паралича верхних и нижних конечностей, перелома позвоночника и всего остального. Я лежал на нашем кладе! И мацал руками отдельные безделушки, далеко разлетевшиеся при моём приземлении. Вот тут я по-настоящему испугался.
Мои барахтанья только усиливали энтропию в отдельно взятом тайнике, а я никак не мог встать на ноги, потому что они разъезжались как каких-то бусах.
— Саня, Саня, ты чего? — наконец, спустился ко мне Лёха.
— Я его потрогал, я его в руке держал! — наконец сумел я подняться и теперь хватался за друга, как утопающий за соломинку. — Вытащите меня отсюда!
Сверху спустилась рука, за которую я ухватился, а ногой оперся о Лёхины руки, сложенные в замок. Только оказавшись наверху, я немного начал приходить в себя. Кровь! Нужна моя кровь.
— Я нигде не порезался? — завертел я головой в поисках какой-нибудь раны, из которой можно было бы нацедить крови на чёртово золото.
— Саша, всё хорошо, у тебя нет никаких ран. Всё в порядке.
— Дура! — заорал я на Зинку, которая вздумала утешить меня своей наблюдательностью. — Нож, у кого-нибудь есть нож? Или что-то острое.
— У меня есть маникюрные ножнички, — пожала плечами Зинка.
— Острые? Давай сюда, — потребовал я.
Девушка покопалась в своей сумочке и протянула мне миниатюрные ножницы. Так, как бы ткнуть, чтобы нацедить крови? Не попаду ведь как назло. Вспомнил, в ушах сосудов дофига. Значит, будем резать ухо. Я взялся поудобнее, пощёлкал ножничками, и оттянул ухо, чтобы натянуть кожу. Щёлк! Ять! Больно! Зинка рядом ахнула, а Костя только ошалело наблюдал за моими резко проклюнувшимися суицидальными наклонностями.
— Ты что? — кинулся он отбирать у меня инструмент.
— Отвали, дебил, — еле увернулся я от него и пополз к дыре в полу, чтобы напрасно не терять капли потёкшей крови.
— Что там у вас? — орал внизу Лёха, оставшийся в темноте.
— Сдвинься слегка, чтобы на тебя не попало, — попросил я его. — Да отцепись ты! — это уже Костику, который видимо решил, что у меня с головой нелады и хватал мои ноги, стараясь удержать на месте.
Где фонарь? В тусклом свете из соседнего подвала ничерта не видно. Капает, нет?
— Фонарь дайте, — попросил я. — Посветить.
Зажёгся яркий луч, и в его свете я разглядел, что накапало с меня и на пол, и вниз уже прилично, так что наверное можно считать искупление кровью завершённым.
— Саня, ты чего? — хриплым голосом спросил Лёха, заметивший меня, орошающего кровью с таким трудом добытый клад.
— Всё в порядке, — успокоился я, переваливаясь на спину, подальше от дыры. — Есть у кого чистый платок? Зажать бы.
Надо мной захлопотала Зинка, Костя так и смотрел шальными глазами, а Лёха переминался внизу.
— Можете забирать золото, — устало разрешил я. — Только от меня подальше его выгружайте. Мне его касаться нельзя. Ну чего смотрите? В порядке я. Особенность у меня такая — нельзя найденного золота касаться. А если хватанул, так кровью надо откупиться. Такой вот побочный эффект.
Пока мои молодцы собирали добро и вытаскивали его наверх, я даже вздремнуть успел. Недолго наверное, но и этого было достаточно, чтобы взбодриться. Кровь почти свернулась, добыча была упихана по сумкам. Вместо Зинкиной сумочки опять явился монстр, в котором она банки таскала. Сумочка оказалась раскладной и довольно крепкой.
— Извините, но тащить это всё тоже придётся вам, — сообщил я, отодвигаясь от золотой поклажи.
— Да ладно, унесём как-нибудь. Ты как?
— Нормально. Руки-ноги шевелятся, значит, дойду.
— А вот выглядим мы так себе. В транспорт могут не пустить, — пытаясь отряхнуться, сообразили парни.
Мы и пешком, конечно, можем дойти, но устали все и перемазались как черти.
— Есть предложение. Зину, как самую чистую, отправить наверх, где она воспользуется телефоном у своих новых знакомых автолюбителей и вызовет нам такси. А вдруг нам повезёт, и какой-нибудь сочувствующий автолюбитель подвезёт нас до дома.
— В общагу едем?
— Нет. Есть одно место, где можно спрятать наше добро. Там передохнём, почистимся, и тогда уж можно по домам.
— И даже не рассмотрим добычу? Там столько интересного.
Все уставились на меня, ожидая вердикта.
— Да смотрите, кто против. Только понимайте, что всё равно придётся отдать добро государству. Так что сильно не радуйтесь. Там хоть что вообще?
— Ювелирка, монеты.
— Ещё посуда. Ложки-вилки, кубки, тарелки. Блюдо шикарное, — постучала Зинка по боку своей сумки.
Стук вышел металлическим и гулким.
— Ладно, оставь сумку и топай наверх за машиной. Если что, деньги есть.
— Ой, нам ещё надо детям вернуть халаты и ключ.
— А мы будем складывать батареи на место?
— Я смотрю, у кого-то ещё много сил осталось? Вот и понятно, кто на чердак полезет.
— Какой чердак?
— Хороший, Кость. Замечательный чердак, где всё чудесно сохранится до тех пор, пока мы не придём в себя и не подыщем хорошее тихое место, где можно будет «найти» наш клад и сдать его честь по чести. Никаких батарей мы стаскивать обратно не будем. Пионерам будет ближе нести на выход. Сейчас мы им маякнём, сколько металла зря пропадает у них в подвале.
— Нельзя сюда детей запускать. Тут пол проваливается, перекрытия совсем ветхие, -поднял голову внутренний Лёхин мчсник.
— Да он уже провалился, дальше некуда.
— Откуда нам знать, какие ещё ходы там под полом могут быть. Как-то ведь вышел тот человек, что закрыл задвижку изнутри.
— Вон туда он вышел, — указал я на люк в потолке. Разглядел, пока отдыхал.
— А лестница?