Космоэколухи

— Станислав Федотович, а может…

— Полина, — с нажимом сказал капитан, давая понять, что решение окончательное и обжалованию не подлежит, — животным на корабле не место. Сегодня она в двигатель залезла, завтра на пульт во время маневра прыгнет. К тому же эта кошка явно родилась и выросла на улице, там ей будет гораздо лучше.

Девушка насупилась и поплелась выполнять приказ.

В темноте земной космодром напоминал маленький провинциальный городок — только вместо домов вдоль «улиц» стояли корабли. «Район» грузовиков был самым темным, тихим и безлюдным: команды дальнобойщиков разбежались по барам и ночным клубам, вознаграждая себя за воздержание во время рейсов… если, разумеется, было на что гулять. Светились только корабельные маячки и, голубым и алым, разметка взлетных площадок. Космодром окружало силовое поле, но настоящей оградой казалась стена из стоящих бок о бок небоскребов. Уж они-то сияли сверху донизу, будто слепянские плесневые сталагмиты.

Полина воровато огляделась, чувствуя себя индейцем в резервации. Под чей бы вигвам подкинуть этот томагавк? Если Станислав Федотович прав и кошка живет здесь с рождения, кто-то ее подкармливал — или поблизости есть помойка. Ага, возле ворот вроде бы стоял мусорный контейнер!

Память девушку не подвела: контейнеров оказалось даже несколько. «Для бумаги», «Для пластика», «Для технического мусора»… о, «Для органики»! Полина замешкалась — вытряхивать ли кошку из порядком разболтавшейся коробки или кинуть вместе с ней, сама выберется (а то уж больно царапины саднят!), — как вдруг за спиной раздалось такое зловещее: «Ага!», что девушка от страха сама чуть не сиганула в контейнер.

Полина медленно, как застигнутый у вскрытого сейфа грабитель, обернулась — и почти уткнулась коробкой в Анастасию, торжествующую одновременно как журналист («Сенсация! Наш корреспондент раскрыл страшное злодеяние на космодроме!») и как волонтер ОСЖ («Чутье меня не подвело: под покровом темноты эти мерзавцы решили расправиться с беззащитным и безответным существом!»).

— Что там у вас, а?

Соврать, что просроченные консервы, Полина не успела. Кошка громко представилась сама.

— Что вы делаете с бедным животным?! — Анастасия вцепилась в коробку с другой стороны и дернула так, что Полина еле удержалась на ногах. Но коробку не выпустила.

— Ничего! Я… я ее выгуливаю!

— В коробке? — Корреспондентка так опешила, что разжала руки.

— Она у нас очень впечатлительная, — доверительно сообщила Полина, поглаживая коробку. Доносящиеся из нее звуки даже отдаленно не напоминали мурлыканье. — На поводке — нервничает.

— Но какой в этом смысл? Свежий воздух к ней все равно не проникает!

— Как это не проникает? — обиделась зоолог, поворачивая коробку другой стороной. — Вот дырочка!

Корреспондентка приложилась к ней глазом, но тут же с визгом отскочила. Длинная когтистая лапа приветственно помахала спасительнице и втянулась обратно.

— Какая… невоспитанная кошечка! — выдохнула Анастасия, причем осуждение в ее голосе явно относилось к «воспитателям». — Может, передадите ее в наш приют? В интересах животного мы стараемся идти навстречу его хозяевам… даже если испытываем к ним неприязнь. Подпишите добровольный отказ от кошки, и мы не применим к вам никаких штрафных санкций.

Полина уже собиралась согласиться (несмотря на неприязнь взаимную), как вдруг вспомнила, что у спасенных зверюшек два выхода из приюта. Судя по краткому, но яркому знакомству с характером кошки, шансов пройти психологические тесты у нее не было.

— Нет, — отрезала девушка, крепко прижимая к себе ящик. — Мы слишком ее любим!

— Но ваш эгоизм губит ее, неужели вы этого не понимаете? — патетично воскликнула корреспондентка. — Вечные перелеты, перегрузки, неправильное питание…

— А про питание-то вы откуда знаете? — обиделась Полина.

— У нее тусклая шерсть, — парировала защитница животных. — Значит, в ее рационе не хватает витамина Е! Небось сухим кормом кормите или вообще объедками со своего стола.

Полина хотела возразить, что вовсе не объедками, а целой жареной куриной ногой, но вовремя вспомнила, что на Земле это приравнивается к каннибализму.

— Мы учтем ваши рекомендации, — ехидно пообещала девушка, разворачиваясь обратно к кораблю. Корреспондентка за ней не пошла, но Полина до самого трапа чувствовала, как ее спину покалывает неприязненный взгляд.

В пультогостиной уже никого не было — все разбрелись по каютам. Капитан вряд ли успел так быстро заснуть, к тому же он любил почитать перед сном, но Полина не рискнула его тревожить. «Ну и ладно, — малодушно подумала она. — Пусть кошка у меня переночует, а утром решим, что с ней делать».

Накануне отлета Станислав традиционно спал плохо, с красочными, но скорее муторными, чем страшными сновидениями. Сон более-менее наладился только с рассветом, поэтому нежное: «Доброе утро, милый!» — вызвало у капитана жгучее желание придушить любвеобильную дамочку подушкой. Станислав пощупал вокруг себя в поисках той и другой, но потом сообразил, что голос доносится из коммуникатора.

— Маша! — страдальчески пробормотал Станислав, жалея, что комм надет на руку и у него сложная застежка. Иначе им можно было бы запустить в стену. — Какого черта?! И я же сто раз приказывал называть меня капитаном, неужели так трудно запомнить?

— Доброе утро, милый капитан! — послушно повторил искин. — К тебе гости.

— Кто? — Капитан сощурился на часы. Время было на грани приличия, хотя команда наверняка еще спала. — Что им надо?

— Похоже, это новые клиенты. Обслужишь?

— Заказчики, Маша, заказчики! — Станислав кое-как воздвигся с койки, на ощупь сдернул со стула брюки и насадил на голову фуражку. — И да, я с ними поговорю, открой шлюз!

По пути капитан сообразил, что не помешало бы надеть еще и китель или хоть рубашку, чтобы произвести на «клиентов» более выгодное впечатление, но было поздно: оные уже заходили в пультогостиную. Точнее, заползали.

То, что побольше, напоминало вставшего на дыбы кузнечика: длинное тощее тело, треугольная голова с огромными фасетчатыми глазами, черный хитиновый покров, причудливо расписанный ярко-синими и алыми пятнами, и четыре парных пучка щупалец вместо верхних лапок. Нижние заменял толстый змеящийся хвост.

То, что поменьше — раза эдак в полтора, — походило на матрешку, сделанную по мотивам первого чудища. Щупальца плотно прижимались к бочкообразному телу, подбородок лежал на выростах-складках шеи, как на стопке блинов, а пятна были крупнее, но бледнее и реже.

Несколько секунд Станислав тупо пялился на гостей, пытаясь понять: вправду ли он вышел из каюты или всего лишь перевернулся на другой бок и эта абстракция ему снится.

— Дж-ж-жоброе ур-ро, кптан, — булькнул-проскрипел высокий, и Станислав наконец определился: перед ним действительно стоит парочка меракийцев. Прежде капитан видел их представителей всего пару раз, раса была мирной и малочисленной, хотя уже давным-давно открыла выход в космос. То ли размножались медленно, то ли не смогли жить на других планетах. Хотя вон, стоят даже без респираторов.

— Доброе, — согласился Станислав, старательно подавляя зевок: вдруг инопланетянин решит, что человек скалит на него зубы! — Чем могу служить?

— Дс-с-спетчер кс-смопо-орта со-обс-сщил нам, что вы нх-хаправляетесь в секхто-о-ор B сорок шесть. — Меракиец говорил на космолингве очень правильно, но так странно растягивал либо, напротив, сминал слова, что было ясно: его горло предназначено для совсем иных звуков. Станислав Федотович присмотрелся и понял, что гость издает их на вдохе, раздувая брюхо.