Между двух огней

Глава 29

— Плохо! Плохо, Кольцов, начинается наше знакомство!

Услышав это, я чуть не заржал в голос. Именно с этой фразы началось мое общение с замполитом в армии, сразу решившим от меня избавляться, начальником отдела налоговой полиции, мечтающем слупить с меня мегаоткат, и одним олигархом, решившим, что мой бизнес ему не помешает. Все они были редкими мудаками. Так что присматриваться к комиссару уголовной полиции Журдену не было ни малейшего смысла — мудак патентованный.

Несмотря на драматизм, приехавший ко мне домой инспектор был не то, чтобы добродушен, а скорее индифферентен. Ажаны были для солидности. По крайне мере, я без возражений оделся не под наблюдением. И сделал вывод, что меня, пока, как возможного арестанта не рассматривают, и не ждут, что я выйду из спальни с пулеметом. Уходя, я попросил мадам Жаклин, мою экономку, связаться с мэтром Огюстеном. Сообщить что меня везут на Ка Де Орфевр.

По прибытии я долго сидел в коридоре на лавочке, ожидая, когда обо мне вспомнят. Потом меня провели в, судя по всему, допросную. Зашел и тихо устроился в уголке стенографист. Потом явил себя комиссар Журден. Эдакий Жеглов парижского разлива. Я про себя хмыкнул. Вообще-то, авторы Места Встречи, да и режиссер, много раз говорили, что Жеглов это отрицательный персонаж. Которому удобнее сгноить человека в тюрьме, чем разбираться. И самая искусственная сцена в фильме, это когда Груздева выпускают. Но в России всегда любили душегубов.

Впрочем, здесь это не там. Суд хоть и медленно но работает. И при слабой доказательной базе на свободу выходят даже реальные преступники. А уж я и вовсе, скорее всего, не сяду — стань только наша история достоянием гласности. Кажется, недавно в Париже оправдали жену французского министра, застрелившую журналиста. Журналист много раз оболгал и оскорбил её мужа в своей газете. Она купила в магазине ствол, и грохнула придурка. И была освобождена в зале суда.

Но я не обольщался. И портить отношения не собирался. Не начни он наше общение этой фразой. То есть он сначала представился, конечно. И то хлеб.

— Ты почему ухмыляешься, Кольцов? Думаешь, я здесь шутки шучу?

— Извините комиссар, задумался о своем.

— Тебе действительно стоит подумать. К примеру, о партии вина, что ты продал американским бандитам.

— А что там не так? Я продал, они купили.

— Два месяца назад был ограблен замок в Ле Вал Д’Обьянь. Похищены уникальные полотна. Их вывезли в бочке с партией вина, что ты продал.

— Черт, а я надеялся им еще партию продать. Думаете, теперь не получится?

— Это все что ты можешь сказать?

— Ну, а что еще?

— Тебе знаком Джеймс Ирвинг?

— Нет.

— Недавно, на рю Трансвааль, сгорел особняк.

Ну вот. Пошли настоящие вопросы.

— Надо же, какая неприятность.

— Ты ничего не хочешь сказать?

— Думаю, там дело в этих дурацких форсунках нагревателей. Нужно их запретить!

— При разборе завалов пожарные обнаружили шесть трупов! Один из них — Джеймс Ирвинг, незадолго до пожара ты с ним разговаривал в кафе Аспект на набережной.

— Судя по имени — или англичанин, или американец, комиссар. Я думаю, это ритуальное самоубийство религиозных фанатиков. Эта зараза сюда из-за океана прет. Нужно как-то с этим бороться.

— Прекратить! — комиссар от души долбанул кулаком по столу. — О чем вы говорили с Ирвингом в кафе?

— Не орите на меня. Я пугаюсь. Напомните, когда я с ним говорил. Может вспомню.

— В пятницу, в начале одиннадцатого он сел к вам за столик и вы коротко переговорили.

— А! Смешной американец! Да, вы сделали меня комиссар! Ко мне сел мужчина и поинтересовался, где его лучше всего обслужат проститутки. Исходя из соотношения цена-качество. Я посоветовал ему Пигаль. Там выбор на любой вкус.

— А где вы были во время пожара? — спросил комиссар с самым простецким видом набивая трубку.

Это он меня совсем дебилом считает? Дурацкий какой-то разговор.

— Вчера я был еще в Бельгии. Только сегодня вернулся.

— Пожар был в пятницу.

— Да? Я думал вчера. В пятницу я был в Сен-Дени. А потом уехал на поезде с Северного Вокзала.

Я тоже достал сигареты и закурил. Надоел он мне. Очевидно, что предъявить мне нечего, и он на дурачка разводит.

— Может, комиссар, поясните, что вы от меня хотите?

— Вопросы здесь задаю я!

— Ну так я пойду. А вы задавайте сколько влезет любые вопросы.

— Хочешь посидеть в предвариловке?

Открылась дверь и в помещение величественно вплыл мэтр Огюстэн. Двухметроворостый седой толстяк в дорогом костюме и с тростью в руках. Один из самых успешных ныне адвокатов по уголовным делам в Париже.

— Мы, с моим клиентом уходим! — не стал тянуть он.

— Идет следствие! — вскинулся Журден.

— Не смешите меня, комиссар. Улики, доказательства, опознания? В конце концов — постановление? Вам лучше молчать. Пойдем, Кольцов.

— Я не прощаюсь, Кольцов — процедил мне комиссар.

— Я по женщинам, комиссар. Не надейтесь.

Мэтр Огюстен крякнул.

— Ни слова больше. Мы уходим.

— Минутку! Меня выдернули сюда из ванной. Комиссар, распорядитесь, чтобы меня доставили домой. У меня ни сантима с собой.

Журден постоял несколько мгновений, быстро открыл дверь и поманил молодого парня, что стоял прислонившись к стене в коридоре. Указал на меня и приказал:

— Доставить куда скажет на автомобиле.

Выход из Дворца Правосудия не на набережную, а на улицу Арле. Адвокат попросил парня-сопровождающего немного подождать и отвел меня в сторону.

— Я, Айвен, тут переговорил кое с кем. Поэтому и задержался. Журден пытался тебе притянуть к событиям на Трансвааль. Но есть мнение, закрыть дело как бытовой пожар. — он посмотрел мне в глаза. — все кто нужно в курсе, что произошло, и не намерены давать делу ход.

— Я всегда знал, что на юридическом обеспечении нельзя экономить, мсье Огюстен!

— Ах, Айвен! Откуда только у вас такое взрослое понимание приоритетов? Тем более, что я сдеру с вас за полный день!

— Мэтр! Не только за полный день, но и по высшей ставке! И я вечером пришлю вам тридцатипятилетний коньяк. Просто, чтобы вам было приятно.

— О-ля-ля! Вы чудо, а не клиент!

Парнишка полицейский довез меня быстро. В дороге он поглядывал на меня доброжелательно улыбаясь. Возле дома он вышел вместе со мной из машины, и когда я уже повернулся войти во двор произнес:

— Одну минуту, мсье Кольцов, один вопрос. — и я как-то мгновенно понял, что вот это — полицейский. А Журден был так, для галочки.

— Слушаю вас эээ… простите, не расслышал.

— Мэгре. Младший инспектор Жюль Мэгре, к вашим услугам!

Я не смог совладать с лицом. Потому что Мэгре очевидно занервничал. А я с восторгом уставился на легенду совершенно забыв обо всем. Этот пацан — Мэгре!

— Не подскажете мне, мсье, где в пятницу была мадемуазель Вяземская?

А хорош пацан! Одним вопросом поставил меня раком. С другой стороны зря он что ли — Мэгре?

— Знаете инспектор, можно я буду вас называть Жюль? Пойдемте, опрокинем по рюмочке, у меня есть превосходный коньяк? Заодно отвечу на все вопросы.

— Ведите.

Мы прошли на задний двор. По дороге я распорядился, и пока мы мыли руки, стол был накрыт. Уселись в кресла. Он достал трубку-носогрейку и принялся её набивать. Я с умилением на это смотрел. Разлил рюмки.

— Прежде чем мы выпьем, я вам расскажу одну легенду, что не имеет никакого отношения ни к Парижу, ни к Франции. Несколько друзей, охотясь в Африке, случайно нашли алмазный прииск. Добывать алмазы — дело специалистов, а не охотников. Поэтому, пометив место на карте, они вернулись в Европу. И предложили группе ювелиров эту карту купить. Ювелиры решили подумать. А вот конкурент ювелиров, транснациональная корпорация, думать не стала. Похитила невесту одного из охотников. И предъявила ультиматум. Девушка в обмен на карту.