Страница 61 из 93
Мы с Яковом молча спустились вниз. Черт, как теперь отсюда уехать.
— Любезный, — обратился я к дворецкому — подайте наши шляпы, и распорядитесь, автомобиль до Антверпена.
— Прошу простить, господа, но господин Тейманис просил вас вернуться.
Настоящий дворецкий! Точно видел, что я его сейчас просто урою. Но ни один мускул. Из углов выдвинулись два охранника. Уложить их всех здесь что ли? Только как потом до города-то добраться? Бля!
Мы так же молча развернулись и поднялись обратно. Ювелир стоял за столом.
— Иван Никитович! Я приношу вам свои глубочайшие извинения за произошедшее. Я обязуюсь сделать все, чтобы подобное не повторилось. И с глубочайшим смирением прошу вас о продолжении сотрудничества.
И он согнулся в поясном поклоне.
Я снова уселся в кресло, и достал сигареты. Закурил и прищурившись уставился на Тейманиса. Из угла ко мне, явно с целью поставить на место, двинулся охранник. Ювелир ему что-то сказал на идиш.
— И скажите, чтобы пепельницу подал — благожелательно посоветовал я. — Ну и расскажите, как вы видите дальнейшее?
— Иван, аукцион отменяется. Союз Ювелиров Бельгии покупает у тебя пакет информации за десять миллионов фунтов стерлингов. Взамен ты не только даешь информацию, но и даешь исчерпывающие консультации по организации дела. Не буду скрывать, в течение пары суток в Либерии и Сьерра-Леоне будут наши юристы, которые займутся оформлением долговременной аренды участков.
— У меня есть одно уточнение — открыл рот Яков. — Вне указанных сумм вы, лично, Моисей Соломонович, выплачиваете Наталье Викторовне пол миллиона фунтов, в качестве компенсации за неудобства.
Мне стало стыдно. Со всех точек зрения.
— Да. Я, так и быть, ничего у вас не попрошу за спасение.
Ювелир кивнул.
Потом мы с ним, душа в душу пол дня работали. Бегали стенографистки, секретари, и курьеры. Трещал телефон. Яков, скотина, пил в это время коньяк и любезничал с самой красивой из стенографисток. Как бы то ни было, но в три часа мы уехали. Договорившись о ежедневной связи, мы собрались обратно в Париж.
— Кольцов, а что такое гандон?
— Так в некоторых местах называют кондомы.
— Это да, можно было догадаться. Но Тейманис-то каков? А?
— Ну, по большому счету он своего добился.
— Когда ты понял?
— Заподозрил почти сразу, как его там увидел.
— А что теперь с Ротшильдом?
— Если бы ваша, барон, вчерашняя партнерша была более горяча, может быть вы бы не отвлекались на стенографисток. И услышали, что Тейманис уже переговорил с сэром Энтони, и сказал ему свое фи.
— То есть все кончилось?
— Эх. Хотелось бы верить. Посмотрим. В общем на вокзале пообедаем. Соломоныч жлоб, даже пожрать не предложил.
— Зверь ты, Кольцов. Ему сейчас жевать больно. Он с деньгами расстался. А ты еще и обед от него хочешь.
— Спасибо тебе, Яков.
— Ты не обижайся, Ваня. Но когда речь заходит о Наталье Викторовне, ты становишься таким идиотом!
— Вы просто любое мое упущение притягиваете, чтоб принизить мой выдающийся ум. Это комплексы, не переживайте. Лет через пятнадцать, вы перестанете мне завидовать.
В Париж мы вернулись на следующее утро. Марк, как мы и договаривались, забрал мою машину из Компьеня и поставил на парковку возле Северного Вокзала. Я отвез Якова домой. И наконец-то вошел в свое жилище. Поприветствовав экономку пошел в душ с одной мыслью — спать. И пошло оно все.
В дверь ванной постучала экономка.
— Мсье Айвен! К вам пришли!
Накинул халат и пошел к выходу. В прихожей стояли два ажана, и какой-то мужик.
— Кольцов? Инспектор Ксантен. Вы поедете с нами!